По легенде, однажды к митрополиту Санкт-Петербургскому Серафиму пожаловала игуменья новгородского Сырковского монастыря. Она попросила святейшего удалить из ее обители новую послушницу. Услышав просьбу, митрополит вскочил с кресла: «Ах ты, дура-баба! Да скорее нас с тобой выгонят, чем ее! И думать об этом не смей!» Есть мнение, что этой послушницей была императрица Елизавета Алексеевна, супруга императора Александра I, официально считавшаяся умершей.
Добавить в моё избранное
6 мин, 2 сек 4255
Беспаспортная праведница.
В 1834 году в городке Тихвине Питерской губернии появилась женщина, называвшая себя Верой Александровной. Остановилась она в доме помещицы Веры Харламовой.
О своем прошлом никогда не рассказывала, не называла и своей фамилии, но вызывала глубокое уважение набожностью и скрупулезным следованием христианским заповедям.
Ее постоянно видели в Тихвинском Богородичном монастыре молившейся на паперти перед Тихвинской иконой Божьей Матери. Тихвинцы часто навещали Веру Александровну для духовных бесед, отправляли к ней детей для обучения молитвам и закону Божию.
Покинула же она город, начав тяготиться чрезмерным вниманием. Оно было вызвано рассказом одного тихвинского помещика: якобы он в Петров пост увидел, как Вера Александровна преобразилась, приняв причастие: стала похожей на ангела.
Загадочная праведница переселилась в валдайское село Березовый Рядок, где ей понравилось богослужение и благочестие прихожан местной церкви. Жила она там в отдельной избушке, где принимала только детей, рисуя для них изображения Христа и Богородицы, обучая чтению молитв и грамоте.
Но вот однажды в избушку явился пристав и потребовал у подвижницы паспорт. Паспорта не оказалось, и она была арестована. Веру отправили в Валдайскую тюрьму, где на вопросы о фамилии и происхождении она отвечала следователю: «Если судить по-небесному, то я прах земли, а если по-земному, то я выше тебя».
Следователь продолжал настаивать, но добился лишь того, что арестованная окончательно перестала отвечать на вопросы. После этого, по свидетельству современников, до самой смерти она соблюдала обет молчания, лишь иногда отвечая на вопросы посредством записок или — крайне редко — обрывками фраз.
Полиция сочла странную арестантку безумной, и ее отправили в Коломовский дом для умалишенных, где она провела полтора года. Во время пребывания в тюрьме и доме для умалишенных Вера написала духовную поэму «Плач Богоматери при крестных страданиях Сына Ея Господа Иисуса». Все ее биографы единодушно сообщают, что праведница не жаловалась, не роптала, хотя ей приходилось жить в крайне тяжелой обстановке.
Из дома для умалишенных Вера была освобождена по ходатайству навестившей ее графини Анны Орловой-Чесменской, дочери Алексея Орлова, фаворита императрицы Екатерины II. Указом Новгородской консистории подвижницу в 1841 году определили в Сырковский монастырь с проживанием в обители за счет графини.
Сырковская монахиня.
В монастыре Вера жила уединенно, с келейницей общалась посредством записок. Присылаемые благотворителями деньги и вещи она раздавала нищим. В воскресные и праздничные дни принимала посетителей. Если просили советов, протягивала раскрытую книгу или посетитель сам открывал ее, и текст на странице давал ответ на вопрос.
Игуменья Ангелина и некоторые сестры обители стали завидовать популярности Веры и оскорблять ее. Ангелина даже отправилась в Питер с просьбой убрать новую насельницу — там-то и схлопотала от митрополита «дуру-бабу»…
Первой келейницей новой сестры стала монахиня Мариамна, которая, по словам Н. Грузинского, автора самой подробной биографии Веры-Молчальницы, подвернула ногу после грубого выказывания о ней, что было расценено как Божье наказание.
Новую келейницу назначила из своих дворовых графиня Анна Орлова. Монахиня Амфилохия была глуха, что позволяет сторонникам существования некой тайны, связанной с сырковской молчальницей, утверждать: графиня специально выбрала глухую прислужницу, чтобы та не могла услышать, если Вера в бреду или по забывчивости скажет что-то секретное о себе.
Вера жила в отдельной келье-избушке, внутри которой была единственная комната и маленькие сени. Из мебели в келье был шкаф с книгами, аналой для чтения Священного Писания, медный самовар, два деревянных стула, кровать и часы с кукушкой (Вера заклеила на них изображения сценок пастушеской жизни цитатами из Писания).
Большую часть приносимой из трапезной пищи она отдавала нищим или птицам, которые во множестве слетались к ее келье. Рыбу и молоко разрешала себе только в двунадесятые праздники. Особенно строго держала Великий Пост, на Страстной неделе принимая пищу только раз — в Великий Четверг. Из кельи молчальница выходила только в церковь, за исключением Светлого Христова Воскресенья, когда поднималась для молитвы на монастырскую стену.
О Вере быстро стало известно жителям окрестных мест. В монастырь потянулись паломники. Многие посетители обращались к ней с просьбами помолиться о них или их близких. Желавшим что-то получить от нее на память Вера дарила склеенные ею из простой бумаги маленькие коробочки, которые украшала крестами, изречениями из Священного Писания и наполняла хлебными сухариками.
Духовником Веры был священник Иоанн (Лебедев), которому она исповедовалась путем записок: тот после совершения таинства сжигал их в пламени свечи.
В 1834 году в городке Тихвине Питерской губернии появилась женщина, называвшая себя Верой Александровной. Остановилась она в доме помещицы Веры Харламовой.
О своем прошлом никогда не рассказывала, не называла и своей фамилии, но вызывала глубокое уважение набожностью и скрупулезным следованием христианским заповедям.
Ее постоянно видели в Тихвинском Богородичном монастыре молившейся на паперти перед Тихвинской иконой Божьей Матери. Тихвинцы часто навещали Веру Александровну для духовных бесед, отправляли к ней детей для обучения молитвам и закону Божию.
Покинула же она город, начав тяготиться чрезмерным вниманием. Оно было вызвано рассказом одного тихвинского помещика: якобы он в Петров пост увидел, как Вера Александровна преобразилась, приняв причастие: стала похожей на ангела.
Загадочная праведница переселилась в валдайское село Березовый Рядок, где ей понравилось богослужение и благочестие прихожан местной церкви. Жила она там в отдельной избушке, где принимала только детей, рисуя для них изображения Христа и Богородицы, обучая чтению молитв и грамоте.
Но вот однажды в избушку явился пристав и потребовал у подвижницы паспорт. Паспорта не оказалось, и она была арестована. Веру отправили в Валдайскую тюрьму, где на вопросы о фамилии и происхождении она отвечала следователю: «Если судить по-небесному, то я прах земли, а если по-земному, то я выше тебя».
Следователь продолжал настаивать, но добился лишь того, что арестованная окончательно перестала отвечать на вопросы. После этого, по свидетельству современников, до самой смерти она соблюдала обет молчания, лишь иногда отвечая на вопросы посредством записок или — крайне редко — обрывками фраз.
Полиция сочла странную арестантку безумной, и ее отправили в Коломовский дом для умалишенных, где она провела полтора года. Во время пребывания в тюрьме и доме для умалишенных Вера написала духовную поэму «Плач Богоматери при крестных страданиях Сына Ея Господа Иисуса». Все ее биографы единодушно сообщают, что праведница не жаловалась, не роптала, хотя ей приходилось жить в крайне тяжелой обстановке.
Из дома для умалишенных Вера была освобождена по ходатайству навестившей ее графини Анны Орловой-Чесменской, дочери Алексея Орлова, фаворита императрицы Екатерины II. Указом Новгородской консистории подвижницу в 1841 году определили в Сырковский монастырь с проживанием в обители за счет графини.
Сырковская монахиня.
В монастыре Вера жила уединенно, с келейницей общалась посредством записок. Присылаемые благотворителями деньги и вещи она раздавала нищим. В воскресные и праздничные дни принимала посетителей. Если просили советов, протягивала раскрытую книгу или посетитель сам открывал ее, и текст на странице давал ответ на вопрос.
Игуменья Ангелина и некоторые сестры обители стали завидовать популярности Веры и оскорблять ее. Ангелина даже отправилась в Питер с просьбой убрать новую насельницу — там-то и схлопотала от митрополита «дуру-бабу»…
Первой келейницей новой сестры стала монахиня Мариамна, которая, по словам Н. Грузинского, автора самой подробной биографии Веры-Молчальницы, подвернула ногу после грубого выказывания о ней, что было расценено как Божье наказание.
Новую келейницу назначила из своих дворовых графиня Анна Орлова. Монахиня Амфилохия была глуха, что позволяет сторонникам существования некой тайны, связанной с сырковской молчальницей, утверждать: графиня специально выбрала глухую прислужницу, чтобы та не могла услышать, если Вера в бреду или по забывчивости скажет что-то секретное о себе.
Вера жила в отдельной келье-избушке, внутри которой была единственная комната и маленькие сени. Из мебели в келье был шкаф с книгами, аналой для чтения Священного Писания, медный самовар, два деревянных стула, кровать и часы с кукушкой (Вера заклеила на них изображения сценок пастушеской жизни цитатами из Писания).
Большую часть приносимой из трапезной пищи она отдавала нищим или птицам, которые во множестве слетались к ее келье. Рыбу и молоко разрешала себе только в двунадесятые праздники. Особенно строго держала Великий Пост, на Страстной неделе принимая пищу только раз — в Великий Четверг. Из кельи молчальница выходила только в церковь, за исключением Светлого Христова Воскресенья, когда поднималась для молитвы на монастырскую стену.
О Вере быстро стало известно жителям окрестных мест. В монастырь потянулись паломники. Многие посетители обращались к ней с просьбами помолиться о них или их близких. Желавшим что-то получить от нее на память Вера дарила склеенные ею из простой бумаги маленькие коробочки, которые украшала крестами, изречениями из Священного Писания и наполняла хлебными сухариками.
Духовником Веры был священник Иоанн (Лебедев), которому она исповедовалась путем записок: тот после совершения таинства сжигал их в пламени свечи.
Страница 1 из 2
