Шкура

Всё бы ничего, но дней за десять до моего следующего дня рождения проснулся я среди ночи от какого-то жуткого животного ужаса. Лежу, значит, боюсь, одеялом укрылся. Вдруг слышу — рычит кто-то! Сначала будто вдалеке, потом уже громче и громче, будто над ухом рычат! Ну я ещё больше в постель вжался, одеяло совсем на голову уже надвинул, молитву читаю, от страха чуть не обезумел — животных у меня не было никогда дома, а кто-то через одеяло мне на левое ухо рычит! Как третий раз начал бормотать «отче наш» рычание вроде как стихло, а меня отпустило, будто и не было ничего. Лежу в непонятках, думаю — померещилось. Однако как оказалось — нет.

Справил я очередной свой день рождения нормально. Прошёл год, я и думать забыл про тот «глюк» с рычанием. А тут снова — так же — перед днём рождения, за несколько дней, снова просыпаюсь. Снова ночью. Снова страх душит. На меня прямо дежавю накатило. Только вспомнил про ту ночь — как на грани слышимости улавливаю рычание!

Ну, тут хоть страхово, решил я посмотреть, что за дела, я же не баба всё же — каждый раз под одеяло прятаться. Выглядываю, значит, осторожно с постели в темноту комнаты… Тут с меня остатки сна как рукой сняло — гляжу во все глаза на пол, а там ковёр мой, который из волка, дрожит весь шерстинки вздыбились все, будто живой… И тут как рыкнет громко! Я аж к стенке отскочил. Меня тут уже трясти всего начинает — страх-колотун бьет… Мысли мечутся — тогда ничего лучше не придумал, как бежать на кухню за ножом… Сиганул через ковёр, но весь не перепрыгнул — широкий, собака. Левой ногой оттолкнулся от него, почувствовал, кажется, каждую шерстинку. Адреналин уж только что из ушей не течёт. В дверь нырнул, бегу по коридору, в кухню влетел, дверь закрыл, сердце колотиться. Я уж и забыл, что за ножом бежал — дверь держу и тут про молитву вспомнил — в прошлый раз помогла. Начал читать понемногу «отче наш» с трудом вспоминая слова. Читал долго, рыка больше не слышал, стихло всё, как не было ничего. А дверь всё равно боюсь открывать. Так и держал до рассвета, благо было где-то около четырёх.

На утро разжал побелевшие руки, осторожно открыл дверь. Всё тихо и буднично. Пошёл потихоньку к спальне, прихватив таки всё же нож. Ковёр лежал как ни в чём не бывало спокойненько на своём месте!

Тут я с опаской волчий ковёр свернул, да и на балкон положил, от греха подальше. А на дне рождения друг мне рассказал, что ровно за десять дней до праздника, два года назад, он был на охоте и на ней застрелил волка, из которого потом сшили ковёр.

Вот и не верь после этого в чертовщину. А ковер я тот продал, жуть такая мне ни к чему дома.