Эту историю любил нам в детстве рассказывать отец моей подружки. Произошла она довольно давно — лет 40 назад. Это сейчас дядя Петя — убеленный сединами почтенный отец пяти детей и дед восьми внуков. А тогда молодой парень Петька отправился с тремя друзьями на отцовской машине в ближайшую деревню на поиски приключений, попросту говоря — по бабам.
Добавить в моё избранное
5 мин, 46 сек 13879
И тут дядя Петя разглядел еще одну деталь, которая привела его в еще больший шок, чем странный дед и голоса из ниоткуда. Вокруг косаря колосилась, как будто бы из тумана сотканная рожь. Короткий взмах — и вот она полегла под острым ножом косы. Дед делает шаг вперед и на пустом месте возникают налитые колосья, а оставшиеся позади, срезанные — исчезают.
— Ааааааааааааа, — заорал, окончательно потеряв самообладание, дядя Петя и кинулся прочь.
— Оооооооооооо, — басовито заревел дед, прочищая горло, перед следующим куплетом.
Дядя Петя несся сломя голову по дороге, а ему вслед неслось разудалое:
— Что ж вы, братцы, приуныли.
Эй ты, Филька, черт, пляши.
Грянем песню удалую на помин ее души!
Слова насчет «помина души» особенно не пришлись по вкусу будущему главе большого семейства, и он наподдал ходу. А где-то там за спиной в поле песня оборвалась на полуслове, как будто радио выключили. Дядя Петя на бегу оглянулся, но увидел только отцовскую машину с включенными фарами, а возвращаться проверять, куда все делось, как-то желания не было. Так и несся дальше по направлению к деревне, на ходу во всю мощь легких поминая незлым, тихим словом и«гребанную лису» из-за которой они оказались в поле, и друзей-балбесов, которые его сподвигли на это автосафари, и застрявшую машину, а в особенности призрачного деда со Стенькой Разиным на пару. Как выразился первоисточник:«у меня от страха не то, что волосы — зачатки усов дыбом встали». Километра 4 без остановки пролетел, так спешил убраться подальше от «народного певца» что едва не угодил под выехавший на помощь трактор. Друзьям еще пришлось и в чувство его приводить, тормошить, по физиономии хлестать, чтобы он хоть что-то мог связно рассказать. Сонный тракторист, выслушав сбивчивый рассказ дяди Пети, в котором преобладала выразительная жестикуляция и мат, одарил его мутным взором и сердито буркнул:«Ну и чего орать-то было? На том поле народ постоянно то бабу с серпом видит, то стайку мальчишек в одних длинных рубахах, то косарей, непонятно что косящих, иногда даже по снегу. Они нас не видят и не слышат. Своим делом заняты. Появляются не пойми откуда и туда же исчезают. Никого не трогают. А ты тут глотку дерешь, как будто режут. В деревне слышно было, всех собак переполошил. Тьфу, дурак городской…».
В общем, веселая ночка выдалась дяде Пете. А на песню о лихом разбойнике Стеньке Разине у него вообще рефлекс выработался — как слышит, то аж подскакивает. Помню, мы в детстве с его дочкой Светой специально ее вызубрили и научились петь с таким народным надрывом, чтобы его подкалывать.
— Ааааааааааааа, — заорал, окончательно потеряв самообладание, дядя Петя и кинулся прочь.
— Оооооооооооо, — басовито заревел дед, прочищая горло, перед следующим куплетом.
Дядя Петя несся сломя голову по дороге, а ему вслед неслось разудалое:
— Что ж вы, братцы, приуныли.
Эй ты, Филька, черт, пляши.
Грянем песню удалую на помин ее души!
Слова насчет «помина души» особенно не пришлись по вкусу будущему главе большого семейства, и он наподдал ходу. А где-то там за спиной в поле песня оборвалась на полуслове, как будто радио выключили. Дядя Петя на бегу оглянулся, но увидел только отцовскую машину с включенными фарами, а возвращаться проверять, куда все делось, как-то желания не было. Так и несся дальше по направлению к деревне, на ходу во всю мощь легких поминая незлым, тихим словом и«гребанную лису» из-за которой они оказались в поле, и друзей-балбесов, которые его сподвигли на это автосафари, и застрявшую машину, а в особенности призрачного деда со Стенькой Разиным на пару. Как выразился первоисточник:«у меня от страха не то, что волосы — зачатки усов дыбом встали». Километра 4 без остановки пролетел, так спешил убраться подальше от «народного певца» что едва не угодил под выехавший на помощь трактор. Друзьям еще пришлось и в чувство его приводить, тормошить, по физиономии хлестать, чтобы он хоть что-то мог связно рассказать. Сонный тракторист, выслушав сбивчивый рассказ дяди Пети, в котором преобладала выразительная жестикуляция и мат, одарил его мутным взором и сердито буркнул:«Ну и чего орать-то было? На том поле народ постоянно то бабу с серпом видит, то стайку мальчишек в одних длинных рубахах, то косарей, непонятно что косящих, иногда даже по снегу. Они нас не видят и не слышат. Своим делом заняты. Появляются не пойми откуда и туда же исчезают. Никого не трогают. А ты тут глотку дерешь, как будто режут. В деревне слышно было, всех собак переполошил. Тьфу, дурак городской…».
В общем, веселая ночка выдалась дяде Пете. А на песню о лихом разбойнике Стеньке Разине у него вообще рефлекс выработался — как слышит, то аж подскакивает. Помню, мы в детстве с его дочкой Светой специально ее вызубрили и научились петь с таким народным надрывом, чтобы его подкалывать.
Страница 2 из 2
