Я никогда не был суеверным, и это помогало мне в жизни. Всё потустороннее является для меня не более чем выдумкой (хоть порой и весьма интересная), призванная развлекать людей.
Добавить в моё избранное
5 мин, 53 сек 12394
Не скажу, что я атеист, но и фанатиком религии меня назвать нельзя. Менее всего я хотел бы всю жизнь, во всех своих делах оглядываться на православные (или какие либо другие) традиции. Мораль важна, это я и не оспариваю. Но только мораль без мистического или религиозного привкуса. Поэтому и все события моей жизни я всегда старался объяснить чисто рационально. Даже такое странное событие, о котором хочу рассказать.
В общем, история не столь уж и необычайна. Случилось это со мной довольно давно — мне тогда было десять лет (сейчас уже пошёл тридцать пятый). Как и все пацаны страны, я со своими друзьями практически вырос на улице. С походами на речку и курением в кустах могли конкурировать только вылазки на заброшенные здания. А таких во времена нашего детства было хоть и немного — все-таки какой-никакой совок, хоть и перестроечный, но всё же несколько расселённых жилых домов да пара старинных полуразрушенных фабрик имелись.
Однажды мы решили обустроиться в одном доме, который ждал сноса уже несколько лет. Это было ветхое трёхэтажное строение. Три подъезда, чердак с дырявой крышей, подвал. Как-то в воскресенье мы провели там весь день. Курить можно было свободно, не опасаясь взрослых. Матерись, бегай, дерись — никаких помех. К вечеру все устали и просто сидели в одной из квартир на втором этаже. Пацаны, те, кто был на пару-тройку лет постарше меня, дымили запасёнными заранее бычками. Я не курил, и поэтому мне сидеть с ними скоро надоело, к тому же они постоянно норовили подшутить над младшими, и я посчитал, что будет приятнее пошариться одному напоследок.
Я уже говорил, что никогда не был склонен к мистицизму, поэтому спокойно, ничего не боясь, спустился в подвал. Так как здание было очень старое, то подвал не был похож на современные. Там не было большого количества труб. Это было, скорее, помещение, предназначенное для хранения чего-то типа картошки или старого хлама. А еще в углу там стояла ванна, вполне новая на вид. Короче, просто кладовая, разделённая деревянными перегородками на несколько секций. Зайти далеко мне бы не удалось, потому что электрического освещения здесь, разумеется, не было. Но свет обильно падал из отверстия в стене, которое находилось примерно над уровнем асфальта. Таких отверстий по периметру зданий было несколько. Поэтому прогуляться вдоль стен в подвале не составило особого труда — света было достаточно.
Я оглядел несколько огороженных каморок, но в них было пусто. Дерево было покрыто плесенью, а полы в некоторых местах прогнили совсем, так что была видна земля, на которую стелились доски. Двери всех кладовок были в таком же состоянии. Некоторые висели на одной петле, некоторые вообще валялись поодаль. Лишь одна каморка оказалась закрытой. Я подошёл к ней, и во мне сразу заиграло приятное чувство тяги к неизведанному — дверь оказалась закрытой на замок! Я уже хотел бежать за пацанами, чтобы оповестить их о своей находке и сообща взломать эти засовы, но тут моя рука автоматически протянулась к замку, я дёрнул, уже практически отворачиваясь, так как и не мог подумать, что дверь легко открывается. Но вдруг замок после рывка остался в моей руке — петля просто оторвалась от сгнивающей древесины.
Сколько же адреналина попало в мою кровь! Дверь бесшумно, и, как в кино, медленно открылась наружу. Сама, без моей помощи. И ка только неяркий свет с улицы проник внутрь этой комнатки, я увидел… Ничего. Комната была пуста. Я был разочарован, но через пару мгновений заметил, что пол в этом помещении, был в хорошем, по сравнению с другими, состоянии. А приглядевшись внимательнее, я обнаружил некоторое подобие дверной ручки, прибитой к одной из досок. И тут до меня дошло — это была крышка люка.
Сейчас я знаю, что никто из моих друзей даже и не подумал бы вскрывать этот люк в одиночку. Но меня что-то тянуло туда. Может быть, только любопытство. И я, наклонившись, упёрся левой рукой в стену, а правой дёрнул крышку вверх. Открытым люк оставался секунд шесть, не больше. Но эти секунды отложились в моей памяти на долгие года. Я до сих пор вижу отчётливо: совсем уже тусклый из-за взметённой пыли свет падает под углом в это маленькое помещение; передо мной чёрный квадрат люка; а в этом чёрном квадрате, совсем рядом с моей ногой, в полуметре от моих глаз — четыре детских лица. Четыре ребёнка, лет шести-семи, прижавшись друг к другу (хотя это дорисовало моё воображение — было слишком темно), смотрели на меня из этого погреба. Лица были детские, но выражали они совсем не детские чувства. Они были серьёзны и как будто осуждали меня за какую-то провинность. По-моему, среди них была одна девочка. Через несколько мгновений мои пальцы машинально разжались, и крышка люка быстро опустилась на место. И самое ужасное, что перед тем, как крышка закрылась, я успел увидеть, что лицо одного из детей, которое находилось ближе всех ко мне, изменило своё выражение и улыбнулось какой-то ужасной, звериной улыбкой.
Не знаю, показалось мне или нет, но на второй этаж я забежал в четыре прыжка.
В общем, история не столь уж и необычайна. Случилось это со мной довольно давно — мне тогда было десять лет (сейчас уже пошёл тридцать пятый). Как и все пацаны страны, я со своими друзьями практически вырос на улице. С походами на речку и курением в кустах могли конкурировать только вылазки на заброшенные здания. А таких во времена нашего детства было хоть и немного — все-таки какой-никакой совок, хоть и перестроечный, но всё же несколько расселённых жилых домов да пара старинных полуразрушенных фабрик имелись.
Однажды мы решили обустроиться в одном доме, который ждал сноса уже несколько лет. Это было ветхое трёхэтажное строение. Три подъезда, чердак с дырявой крышей, подвал. Как-то в воскресенье мы провели там весь день. Курить можно было свободно, не опасаясь взрослых. Матерись, бегай, дерись — никаких помех. К вечеру все устали и просто сидели в одной из квартир на втором этаже. Пацаны, те, кто был на пару-тройку лет постарше меня, дымили запасёнными заранее бычками. Я не курил, и поэтому мне сидеть с ними скоро надоело, к тому же они постоянно норовили подшутить над младшими, и я посчитал, что будет приятнее пошариться одному напоследок.
Я уже говорил, что никогда не был склонен к мистицизму, поэтому спокойно, ничего не боясь, спустился в подвал. Так как здание было очень старое, то подвал не был похож на современные. Там не было большого количества труб. Это было, скорее, помещение, предназначенное для хранения чего-то типа картошки или старого хлама. А еще в углу там стояла ванна, вполне новая на вид. Короче, просто кладовая, разделённая деревянными перегородками на несколько секций. Зайти далеко мне бы не удалось, потому что электрического освещения здесь, разумеется, не было. Но свет обильно падал из отверстия в стене, которое находилось примерно над уровнем асфальта. Таких отверстий по периметру зданий было несколько. Поэтому прогуляться вдоль стен в подвале не составило особого труда — света было достаточно.
Я оглядел несколько огороженных каморок, но в них было пусто. Дерево было покрыто плесенью, а полы в некоторых местах прогнили совсем, так что была видна земля, на которую стелились доски. Двери всех кладовок были в таком же состоянии. Некоторые висели на одной петле, некоторые вообще валялись поодаль. Лишь одна каморка оказалась закрытой. Я подошёл к ней, и во мне сразу заиграло приятное чувство тяги к неизведанному — дверь оказалась закрытой на замок! Я уже хотел бежать за пацанами, чтобы оповестить их о своей находке и сообща взломать эти засовы, но тут моя рука автоматически протянулась к замку, я дёрнул, уже практически отворачиваясь, так как и не мог подумать, что дверь легко открывается. Но вдруг замок после рывка остался в моей руке — петля просто оторвалась от сгнивающей древесины.
Сколько же адреналина попало в мою кровь! Дверь бесшумно, и, как в кино, медленно открылась наружу. Сама, без моей помощи. И ка только неяркий свет с улицы проник внутрь этой комнатки, я увидел… Ничего. Комната была пуста. Я был разочарован, но через пару мгновений заметил, что пол в этом помещении, был в хорошем, по сравнению с другими, состоянии. А приглядевшись внимательнее, я обнаружил некоторое подобие дверной ручки, прибитой к одной из досок. И тут до меня дошло — это была крышка люка.
Сейчас я знаю, что никто из моих друзей даже и не подумал бы вскрывать этот люк в одиночку. Но меня что-то тянуло туда. Может быть, только любопытство. И я, наклонившись, упёрся левой рукой в стену, а правой дёрнул крышку вверх. Открытым люк оставался секунд шесть, не больше. Но эти секунды отложились в моей памяти на долгие года. Я до сих пор вижу отчётливо: совсем уже тусклый из-за взметённой пыли свет падает под углом в это маленькое помещение; передо мной чёрный квадрат люка; а в этом чёрном квадрате, совсем рядом с моей ногой, в полуметре от моих глаз — четыре детских лица. Четыре ребёнка, лет шести-семи, прижавшись друг к другу (хотя это дорисовало моё воображение — было слишком темно), смотрели на меня из этого погреба. Лица были детские, но выражали они совсем не детские чувства. Они были серьёзны и как будто осуждали меня за какую-то провинность. По-моему, среди них была одна девочка. Через несколько мгновений мои пальцы машинально разжались, и крышка люка быстро опустилась на место. И самое ужасное, что перед тем, как крышка закрылась, я успел увидеть, что лицо одного из детей, которое находилось ближе всех ко мне, изменило своё выражение и улыбнулось какой-то ужасной, звериной улыбкой.
Не знаю, показалось мне или нет, но на второй этаж я забежал в четыре прыжка.
Страница 1 из 2
