Витенька

Неизвестно, как бы закончилось это утро, если бы не прибывший наряд милиции, вызванный разбуженными соседями.

Два обезображенных трупа, три пятилетних тюремных срока и одно направление в психиатрическую больницу для умалишенных преступников — вот каким был итог того злополучного восхода после выпускного вечера.

Шли годы, а Марина по-прежнему не подпускала к себе парней. Просто физически не могла выносить их близость — слишком долго сглаживались все кошмарные события её школьного выпускного.

Родители баловали несчастную девушку как только могли, стараясь отвлечь её от тяжелых воспоминаний, и даже отписали ей квартиру, надеясь, что рано или поздно девушка наконец захочет пикантного досуга с любимым мужчиной без помех и препятствий. Но Марина все больше и больше сторонилась парней, в её квартире все чаще оставались ночевать подруги, а по подъезду пошли нехорошие слухи.

В это утро Марину разбудил скребущийся звук у входной двери. Сердце девушки подпрыгнуло и учащенно забилось: целую вечность назад так просился в гости вечно улыбающийся ей сосед.

Дрожащими руками девушка открыла замок и распахнула дверь. На пороге стоял заплывший жирком парень с россыпью юношеских прыщей на лице и с глупой добродушной улыбкой от уха до уха.

— А у тебя есть сушки? — спросил Витенька, как будто бы и не было той пропасти лет, пока он пребывал в психлечебнице.

Не дожидаясь приглашения, Витя перешагнул через порог и стиснул в неуклюжих объятьях насмерть перепуганную Марину. Небрежно скинув кроссовки, он привычно заспешил на кухню, набрал в чайник воды, с силой хлопнул крышкой и поставил носатую посудину на огонь. Затем, будто что-то вспомнив, он снова просиял и потащил все еще не оправившуюся от шока подругу к окну в зале.

— Вот! — торжественно изрек Витя и ткнул пальцем вниз.

На влажном асфальте белой краской была выведена корявая надпись: «ВИТЯ ЛЮБИТ МАРИНУ».

Чаепитие прошло как во сне. Витенька все улыбался, что-то спрашивал, неумело рассказывал анекдоты и наконец ушел, помахивая на прощанье пухлой ладошкой. Навалившись спиной на дверь, Марина разрыдалась и не могла успокоиться до самого вечера.

За эту неделю Витя приходил еще один раз. Он тихо скребся в дверь несколько часов, а Марина, судорожно сжимая в руке сигарету, боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не выдать свое присутствие в квартире.

А на рассвете грянул гром. Гулкий ружейный выстрел раздался в утренней тишине, прокатившись эхом по сонным дворам. Через пару секунд запиликала железная дверь, и в подъезде раздался топот ног.

— Да все, там ему хорош уже будет, я дуплетом вальнул.

— Ща, харе палиться, волыну разобрали и по норам, Азат скажет, что мы на его стройке всю ночь шабашили, когда кипеш поднимется.

— Сто пудов не спалит?

— Не гони на братана, главное, сам не зассы.

За несколько лет голоса огрубели, обрели мерзкую интонацию уголовников, но Марина узнала их в ту же секунду. Сдавленно охнув, она кинулась к балкону, путаясь в длинных занавесках.

Раскинув руки, словно готовясь к объятиям, внизу лежал Витя. Красный ручеек, беря начало где то из-под спины мертвого парня, неторопливо разливался по белой надписи на асфальте.

Пухлая рука, возникшая из темноты, старательно ощупывала голову девушки, затем появилась вторая, а за ней выплыло из полумрака синюшное лицо и, часто-часто захлопав глазами, оглушительно расхохоталось.

— Признаны невиновными! — давясь от смеха и тряся слипшимися от крови волосами, вещала голова убитого соседа.

— За неимением улик! — хохот переходил в рычание.

— Во тьму-у-у… Вни-и-из… — завизжал Витя звериным голосом.

Марина проснулась в мокрой кровати, но еще долго не могла встать, все еще скованная ужасом. После судебного процесса кошмары стали мучить её еще чаще, но самое страшное было то, что сразу после пробуждения в дверь начинался скрести невидимый посетитель…

— Мариночка, дочка, ты как? — из соседней комнаты вышла мама, на ходу запахивая халат.

Около входной двери раздалось отчетливое шебуршение, а затем легкое поскребывание. Удивленно подняв брови, женщина направилась в коридор. Марине хотелось вскочить, закричать, остановить маму, но она не смогла даже пошевелиться от ужаса.

В коридоре защелкал замок.

— Странно, никого нет… Доча, ты, может, чаю хочешь?

И снова девушка не смогла ничего ответить. Громко хлопнула кухонная дверь, по полу покатилось что-то металлическое, а табурет у окна заскрипел ножками именно так, как скрипел, когда на него садился достаточно тучный человек.

В этот раз заботливая родительница не осмелилась проверить природу посторонних звуков. Вцепившись друг в друга, мать и дочь до утра сидели на сырых простынях, повторяя все молитвы, которые только могли вспомнить.

Теперь вся семья снова обитала вместе.