Арсенал

Понятно, глупости. Сережа любил машинки и самолетики. Ему напокупали их довольно много и Женя всегда завидовал. Для него поход в гости был приятен тем, что он под видом игры с Сережей мог реализовать свои желания. Но теперь Женя вырос. Племяши, возможно, и ждут его, но ничего — переждут, — пусть сами учатся развлекаться. Женя-то рос в семье один и не просил никого поиграть с ним.

Желая продлить приятные мысли, юный мечтатель решил сделать небольшой крюк и пройтись по соседней улице, мимо площади, пруда и старого парка. Там всегда было меньше суеты, и Женя мог не затруднять себя излишней осмотрительностью и осторожностью. Было прохладно. Ветер дул противный и напористый, постоянно пытаясь сорвать шапку и заставить играть с ним в догонялки. Голуби сидели нахохлившись возле дверей в булочную. Похоже, им ветер так же досаждал, но только они виду не подавали — не хотели показывать слабость. Уныло как-то, подумал Женя, сворачивая с главной улицы. Вода в прудах тоже была нерадостна: постоянно волновалась, рябилась. Плотики из листьев с налипшим на них мусором качались в такт, дополняя картину ненужности и безысходности. «Все, скорее домой. Погуляли — и хватит» — подумал про себя мальчик, ускоряя шаг. Вдруг сзади раздался кашель и промелькнуло что-то черное. Женя от неожиданности вздрогнул, резко обернулся и чуть не закричал. Перед ним стоял незнакомец в черном плаще, черном цилиндре и с тростью в руках. Сухой, высокий, скорее старик, с желтыми неровными зубами, которые являлись составной частью улыбки столь мерзкой, каким казался ее хозяин. Единственным желанием мальчика было желание бежать и как можно быстрее. Но он взял в себя в руки: даже не мог допустить, чтоб кто-то видел его страх, как он — волейболист, спортсмен, испугался какого-то старика. Чтобы показать, что не боится, спросил довольно грубо у черного человека:«Что вам надо?». В ответ незнакомец улыбнулся еще шире, и от этой улыбки мальчик слегка вздрогнул: «Не извольте беспокоиться, сущие пустяки. Я лишь хотел сделать выгодное предложение». «Какое предложение?» — автоматически спросил Женя.«У меня есть вещь, которая делает реальным то, что больше всего любишь» — продолжил человек в черном, — обладатель сможет насладиться тем, чем восхищается, непосредственно, а не мечтах«.» А, что взамен вы хотите?» — спросил, оправившись, Женя. Теперь незнакомец казался ему еще и сумасшедшим.» Вы сами назовете цену, которую согласитесь отдать за нее» — ответил старик. Он отогнул край плаща и медленно извлек сверток.» Я оставлю его у вас до тех пор, пока не будет вам угодно; потом сделка состоится и ее нельзя будет отменить«.» Цену назову я?» — уточнил Женя, все еще колеблясь. Что-то ему подсказывало, что не стоит связываться с этим человеком, это очень опасно. Мама все время говорила:» Не разговаривай с чужими, — сейчас много плохих людей ходит по улицам«.» Опять эта мама» — подумал с раздражением Женя.» Она все знает, что ли? Что там, бомба, радиоактивное вещество, новый вирус? Бред. Старик не в себе. А в пакете у него розыгрыш или приз, а может, это испытание для меня; и, если я не разочарую его, он меня щедро наградит, сумасшедший старик«.» Совершенно верно» — произнесли шелестящие губы прямо над ухом Жени, обдав его гнилостным дыханием. Сверток оказался в руках у мальчика, а незнакомец незаметно скрылся. Еще около минуты стоял Женя и думал:» Выкинуть его или отнести в ближайшее отделение милиции, показать родителям, другу Лёхе?«Сверток был легкий — полкило, и то вместе с упаковкой. Развернуть сразу не получилось — слишком надежно упакован.» Нет«— решил он, — Кто не рискует, тот…».

Вечер тянулся медленно. Мама была как на иголках. «Еще бы — едет к родственникам — надо показать себя во всей красе. Купила новые ботиночки, модную шляпу. Ишь ты, зима на носу, а тут за красотой следить. Надел тулуп — да и пошел в гости, нечего строить из себя не пойми кого. Она еще подарков накупила. Эх, все же там будет что-то хорошее. Еда. Праздник. А потом скука и желание поскорее домой — к своему Арсеналу. Не, такого не будет: он никуда не поедет в этот раз».

Папа не торопился. Вещей-то у него почти не было — ему все уже приготовили. Находился в приятном расположении духа. Спросил: «Как дела в школе» и, не дослушав, стал листать газету.«Скука» — думал Женя.«Почему люди довольны своей жизнью, когда она неинтересная, одинаковая? В этом году все так же, как и в прошлом, как в позапрошлом и поза… Когда его не было на свете, наверняка все шло тем же порядком: папа приходил, садился обедать, а мать вокруг все суетилась. Волновалась как всегда, не остыло ли, не слишком горячо, не пересолено ли. Потом он читал газету минут пятнадцать и засыпал. А вечером смотрели телевизор. И однажды папа наверно сказал:» А не завести ли ребенка нам, у всех ведь есть, а у нас нету; и все изменится к лучшему«. Они думают, что все изменилось; а я не уверен в этом. Когда я вырасту, я таким не буду. Не буду, не буду… А как можно не быть? Я всегда буду. Я не могу не быть».