Рукопись, найденная в Сингапуре (Алекс Реут)

— Здесь нужна уже третья ступень, — продолжил я, — постоянная бдительность. Ты становишься шпионом собственных сновидений. Ведь тот волшебный колодец, из которого падают сны, не перестаёт рождать новые и новые образы. Вся хитрость в том, чтобы не упустить главных деталей и спокойно скользить по поверхности сна, в любой момент готовый на удар. Тут нужны тренировки.

— Но я всё равно не понял, как мы вместе в один сон попали.

Мы миновали уже накрытой тенью мостик. Под ним журчала невидимая вода.

— А это уже четвёртая ступень.

Впервые я проник в чужой сон на Новый год, когда одноклассник из прошлой, ещё хиросимской школы Хиро затащил меня к Кимото-сенсею.

Сенсей был из крестьян и растил учеников ещё усердней, чем его предки растили рис. Всё в нём было чуть-чуть деревенским — и манеры, и мудрость, и дом без единой европейской вещицы и с навощенными до блеска полами, и даже дочка Фумико — грудастая, хозяйственная, и при этом по-простонародному низкая, и пухлощёкая, с крошечными чёрными глазками.

Гостей было так много, что я решил запоминать только тех, кого знал. И с ходу заметил, что серьёзный сын участкового полицейского Хиро совершенно теряет дар речи, если оказывается рядом с аккуратной Саори, чей талант отпускать нежные взгляды замечают все, кроме неё самой, а Фумико не сводит глаз с Юитиро — старшего брата Саори, которому было лет двадцать.

Кимото-сенсей был наслышан про мои картины, а некоторые даже повесил в школе. Как обычно, он очень беспокоился.

— Тебе нужно развивать свой талант, — говорил он, — с нормальными учителями. Твои родственники не справятся.

Было совсем нетрудно уговорить его оставить меня ночевать. Мама всё равно была на очередной вечеринке.

Я устроился на футоне, выждал первый час ночи, когда идёт прилив сновидений. Потом накрылся с головой — и нырнул в сон Фумико.

Оказался в той самой гостевой комнате — только футона в углу не было. Получается, приснившиеся помещения не пропадают, если из них выйти.

Для пробы решил заглянуть в её спальню и посмотреть книги. Конечно, во сне невозможно прочесть один и тот же текст дважды, но опытный сновидец запомнит всё и с первого раза.

Я переместился в её комнату (во сне это просто — как смена кадра в кинематографе), убедился, что здесь никого и склонился над полочкой. Увы — это была обычная беллетристика для девочек вроде «Истории на Солнечном Берегу» или«Трёх подруг из Школы Весёлого Леса».

Немного разочарованный, я вернулся в гостевую комнату. Дом оставался тих и пуст, и только на кухне что-то двигалось.

Тут я заметил, что стол накрыт, за ним сидят Хиро и Саори в безукоризненных свадебных нарядах и совершенно неподвижные, отчего похожи на куклы. И у него, и у неё в животе по ножу и густая кровь растеклась вокруг босых ног.

Я кинулся на кухню — и застал там Фумико с Юитиро. Прямо на столе они вытворяли такое, что я покраснел — насколько это возможно во сне.

Моё возмущение было искренним. Нет, ну правда, Фумико-тян, — как не стыдно?

— Вот мы и пришли, — сообщил Фокс.

Под огненным закатным небом, разрезанном голыми ветками, словно витраж, поднимался Замок Ночной Кобылы. В европейском стиле, каменный, с башнями, растущими из башен, словно опята из трухлявого пня, он вздымался на краю скалы и было слышно, как внизу гремит море.

— Смотри у меня, джап. Если мне не понравится — я в военную комендатуру напишу. У тебя ведь папы-полковника пока не появилось?

Что верно, то верно — с замужеством у мамы опять ничего не вышло. Хотя надежда мелькнула. На той новогодней вечеринке она познакомилась с полковником-англичанином и через пару месяцев (мне как раз исполнилось пятнадцать) мы переехали в Сингапур.

Получив отставку, полковник с головой нырнул в тайны Востока. Поэтому, как выяснилось, в его особняке скопилась целая коллекция: индуска из какого-то зловещего культа, сычуанский даос с дочерью, филиппинка с братом, который называл себя киллером (или кулером?), и бирманка, моя ровесница. Все они считались слугами, но работу по дому делал кто придётся. Я не раз варил рис по-японски на всю ораву. Самой ленивой была бирманка — целыми днями она лежала на коврике и смотрела на птиц, словно небольшая, смуглая и сытая кошка.

А вот сам особняк нравился. Строгий, в английском стиле, а с южной стороны — небольшая открытая веранда с шахматным полом и оградой на миниатюрных пузатых колоннах. Там было удобно рисовать или пить чай (если кто-то заварит). На веранду вела стеклянная двустворчатая дверь из гостиной, а по бокам — две выложенные камнем ниши, устроенные, видимо, для симметрии. По другую сторону перил спускался по холму миниатюрный сад, запущенный на английский манер и с подлинной руиной возле колодца.

Надо сказать, что я соблюдал осторожность ещё начиная с погружения в сон Фумико.