Для тех кто ищет страшную историю, что заставит вас дрожать от страха и кусать пальцы от напряжения, к сожалению, вы не по адресу. Выбирайте другую историю и читайте. Здесь вы сможете найти лишь душевный ужас человека, который потерял семью. Приятного прочтения.
Добавить в моё избранное
2 мин, 22 сек 3345
Дверь со скрипом отворилась неохотно поддавшись его натиску. Старая пыльная прихожая осветилась ярким лучом фонаря. Сколько прошло времени с того времени как её покинули. Десять, двадцать, а может быть тридцать лет? Шкаф для одежды приветствовал раскрытыми дверцами зияя черными провалами на месте полок. Зеркало покрылось пылью и треснуло. Линолеум расползался в стороны и пошел маленькими дырками. Здесь поработало время.
Он сделал несмело шаг пытаясь подавить неожиданно накрывшую его с головой слабость. Еще шаг, следующий. Вот так вот. Коридор на кухню с некогда светло-зелеными красками облупился и потерял свой уют. А ведь когда-то давным давно по нему ходили люди, чтобы встретить утро с семьей за завтраком или выпить чаю с пирожными. Как это грустно.
Стеклянная дверь в гостиную открыта нараспашку, впрочем как и все остальные здесь. Он зашел туда. Кожаный диван столь любимый некогда домашними набух от влаги и был похож на какого-то древнего старца, который повидал на своем веку многое и теперь ушел на пенсию. Ковер покрылся пятнами и полинял, а маленький деревянный столик сгнил и развалился.
Все это навевало ощущения ушедшего прошлого, но ему нужно не сюда, нет.
Вторая дверь. Когда-то красивая, с аккуратной резной ручкой и так же открытая как высохший рот нараспашку. Он вошел. Двухместная кровать провалилась и больше не манила желанием прилечь на нее. Стеллаж с книгами развалился и осыпал мокрый пол бумагой. Тут его взгляд упал на детскую кроватку. Где-то из глубины мозга раздался детский крик. Не в силах больше стоять на ногах он опустился на пол. Детские книжечки. Он взял одну из них в руки открыл первую страницу: «Саше от бабушки на два годика, 1985». От прочитанного взмокла спина, затряслись руки, голос в голове зазвучал отчетливо. «Папа…».
Стало дурно, захотелось снять маску с лица и вдохнуть полную грудь отравленного воздуха. Он взял следующую книжку. Из нее выпала выцветшая фотография. Окаменевшие пальцы аккуратно подняли ее. С карточки на него смотрели улыбающиеся люди. Мужчина лет тридцати с годовалым ребенком на руках и белокурой девушкой. Сердце застучало быстрее, виски налились кровью. Стало трудно дышать. Стены поплыли, барьер воспоминаний был сломлен. Руки забегали по полу в поисках других фотографий, но их не было.
Он поднялся опираясь на стену, подошел к открытой дверце и вышел на балкон. Его глаза наполненные слезами смотрели вдаль, а губы безвольно шептали имена. Он сорвал с лица противогаз и вдохнул воздух. Покрытое глубокими морщинами лицо выражало страдание. В горле запершило. Придя в себя, человек поспешно натянул маску на себя. Взглянув в последний раз на фото, он поджег его и развеял по ветру пепел. Темнело. Пора было уходить. Входная дверь с шумом захлопнулась в последний раз. Застучали торопливые шаги по лестнице. Квартира вновь опустела. В комнатах воцарил мрак. Прохладный ночной воздух наполнился воем одиноких стай псов, что жили в этом городе много десятилетий. С балкона в комнату тихо заглядывал силуэт четвертого разрушенного реактора, а на стене от лунного света виднелся кусочек старого календаря. 28 апреля, 1986 года.
Он сделал несмело шаг пытаясь подавить неожиданно накрывшую его с головой слабость. Еще шаг, следующий. Вот так вот. Коридор на кухню с некогда светло-зелеными красками облупился и потерял свой уют. А ведь когда-то давным давно по нему ходили люди, чтобы встретить утро с семьей за завтраком или выпить чаю с пирожными. Как это грустно.
Стеклянная дверь в гостиную открыта нараспашку, впрочем как и все остальные здесь. Он зашел туда. Кожаный диван столь любимый некогда домашними набух от влаги и был похож на какого-то древнего старца, который повидал на своем веку многое и теперь ушел на пенсию. Ковер покрылся пятнами и полинял, а маленький деревянный столик сгнил и развалился.
Все это навевало ощущения ушедшего прошлого, но ему нужно не сюда, нет.
Вторая дверь. Когда-то красивая, с аккуратной резной ручкой и так же открытая как высохший рот нараспашку. Он вошел. Двухместная кровать провалилась и больше не манила желанием прилечь на нее. Стеллаж с книгами развалился и осыпал мокрый пол бумагой. Тут его взгляд упал на детскую кроватку. Где-то из глубины мозга раздался детский крик. Не в силах больше стоять на ногах он опустился на пол. Детские книжечки. Он взял одну из них в руки открыл первую страницу: «Саше от бабушки на два годика, 1985». От прочитанного взмокла спина, затряслись руки, голос в голове зазвучал отчетливо. «Папа…».
Стало дурно, захотелось снять маску с лица и вдохнуть полную грудь отравленного воздуха. Он взял следующую книжку. Из нее выпала выцветшая фотография. Окаменевшие пальцы аккуратно подняли ее. С карточки на него смотрели улыбающиеся люди. Мужчина лет тридцати с годовалым ребенком на руках и белокурой девушкой. Сердце застучало быстрее, виски налились кровью. Стало трудно дышать. Стены поплыли, барьер воспоминаний был сломлен. Руки забегали по полу в поисках других фотографий, но их не было.
Он поднялся опираясь на стену, подошел к открытой дверце и вышел на балкон. Его глаза наполненные слезами смотрели вдаль, а губы безвольно шептали имена. Он сорвал с лица противогаз и вдохнул воздух. Покрытое глубокими морщинами лицо выражало страдание. В горле запершило. Придя в себя, человек поспешно натянул маску на себя. Взглянув в последний раз на фото, он поджег его и развеял по ветру пепел. Темнело. Пора было уходить. Входная дверь с шумом захлопнулась в последний раз. Застучали торопливые шаги по лестнице. Квартира вновь опустела. В комнатах воцарил мрак. Прохладный ночной воздух наполнился воем одиноких стай псов, что жили в этом городе много десятилетий. С балкона в комнату тихо заглядывал силуэт четвертого разрушенного реактора, а на стене от лунного света виднелся кусочек старого календаря. 28 апреля, 1986 года.
