Та которая изменила весь мир

На моей груди что-то начало нагреваться. Распятие! Оно спасло меня! Я сняла его с шеи и, обхватив руками, сказала «Спасибо». Я положила его на плитку и, кажется очень вовремя, ведь через секунду оно воспламенилось. С моего пальца в огонь упала капля крови и что-то в моем сознании кричало мне бросить в него волос… всего один… Я сделала это (хуже ведь не станет, верно?). Огонь стал синим и вскоре всю комнату озарило голубым светом. Я пошатнулась и отступила назад. Свет шагнул за мной. Он исходил от меня. Наконец мои глаза привыкли к яркому свету. Я смогла разглядеть комнату. Про окна с решетками и гроб сказать нечего. По углам комнаты стояли еще четыре гроба (два двухъярусных). На них лежали мои друзья. Все мои друзья: Кетрин, Софи и Джеймс.

За спиной снова шаги. Но на этот раз никто не появился. Я лишь заметила зеркала на стенах у двери. Я стояла перед ними в пижаме, мои волосы колыхались на холодном ветру, исходившем от открытой двери, а на моей груди сияло синие пламя. Скорее свечение глубоко из сердца. Огонь раз он породил куклу, то он ее и убьет. И я уже готова. Остались Кетрин, Джеймс и Софи с Розати. В моей голове опять раздался голос. «Роза лгала, Роза лгала» — твердил он. В голове все воспоминания прояснились.

Ритуал был сорван. Розати кинула что-то в костер. И он стал той самой черной дымкой. Она призвала куклу и убила меня. Она убила нас всех. Мне нужны только Кетрин с Джеймсом. Тела моих друзей мелькнули. Это лишь иллюзии. Нет, скорее видения. Значит их реальные тела все еще там.

Джеймс! Что же делать? Ну конечно! Песок, он оставлял красные следы, следы крови. Но что делать с волосами. И тогда я вспомнила о старом добром шестом классе. Я сохранила в дневники прядь его волос.

Я, что было мочи, помчалась в мой дом. Перед дверью несколько раз шепнула себе, что смогу помочь Софи с Джеймсом и вбежала по лестнице. У папы в кабинете были пробирки и ножницы. Его дверь всегда открыта, поэтому я быстро нашла то, что мне нужно. Заодно я забежала себе в комнату, достала из-под матраса дневник, вырвала прядку из объятий скотча и засунула в карман.

Теперь Софи. Я, дрожа, зашагала к лестнице, срезала маленькую прядь и аккуратно положила в карман. Но самое страшное — это кровь. Мне нужно взять кровь сестры. Сзади что-то зашевелилось. Оно положило мне руку на плечо и шепнуло: «Все будет хорошо, Мери! Вот увидишь. Главное, помни я с тобой!» Я подняла голову, за мной стояла Кетрин с белом платье с крыльями, а над головой у нее сиял нимб.

— Кет?

— Это я. Тебе нужна была моя помощь. Я пришла… И не ушла и правильно сделала.

— Это правда ты?

— Милая, Розати выбрала другую дорогу.

Ее слова успокаивали меня и я спокойно снимала кровь с тела сестры.

— Теперь ты. — сказала я и уже хотела спросить о смерти Кетрин.

— Меня не надо спасать! А теперь мне пора. До скорого! — сказала Кетрин и исчезла.

За минуты я «долетела» до кладбища и, захватив кровавого снега, зашла в склеп, как бы мне этого не хотелось. В открытых гробах лежали Софи и Джеймс. А на центральном моем гробу горело распятие. Через зеркало на стене отражалось мое свечение. Мне нужна пентаграмма. Та, которая была на улице, исчезла, а это значит, что мне нужна новая. И тогда в моей голове блеснула мысль. Я выставила руку вперед и свет перешел от моего плеча к ладони. Я вывела в воздухе пентаграмму и она отпечаталась на каменном полу. Знакомый срежет фарфора за дверью, но мне больше не страшно. Я бросила в огонь локоны моих друзей и их кровь. А кукла закричала.

— Я дам тебе все, что ты хочешь. Не надо!

— Ты отняла у меня все, что мне нужно.

— Я все сделаю, я верну их. — сказала она и улыбнулась, поняв, что ничего не происходит.

В моем сознании опять раздался тот голос. Но на этот раз он был неразборчив. Но по тому, что в моей руке появился нож. Он был остр как бритва и ярок как солнце. Я еще раз посмотрела на Софи и Джеймса.

— Ради них я готова на все.

— Оказывается, совсем не больно умирать. Как только нож прошел сквозь мою грудь, кукла закричала и раскололась на куски. Софи глубоко вздохнула и поднялась, как и Джеймс. Они живи. Они бросились к центр-гробу, я не знаю, что мое тело делает на нем. Но мне уже все равно. Софи звала меня, а Джеймс лишь склонил надо мной голову. Яркая вспышка света на кладбище (которую, походу, видела только я) привлекла меня, как и хрип за дверью. Я вышла на улицу. Все вокруг белое и, по-моему, не от снега. Это не похоже, а мир, который потерял цвет. Но эту картину портил лишь один фрагмент.

На земле возле забора лежало тело Розати (так как недавно лежала Кетрин). Я не могла не вынуть ножи. Вместо крови, из ран вылетала и испарялась тьма. Только потом показалась густая красная жидкость. Но за тем, словно в перемотке, полилась обратно. Розати шумно вдохнула, подняв голову. В ее глазах блеснула надежда. Но затем они снова налились кровью.