(Сказку, которую я услышала в детстве от бабушки Б., когда ездила к ней в гости в далекую маленькую деревню, будучи студенткой — собирали фольклор (домашнее задание на каникулы))…
Добавить в моё избранное
10 мин, 37 сек 183
Но приятно было бы, если бы просто так спросили.
Но, стоило ей попросить починить забор или выровнять старую калитку, которая не закрывалась, или отремонтировать печь, еще и залатать дыру на крыше, то жены сразу же находили миллион причин, чтобы не пускать своих мужей и сыновей к очаровательной одинокой девушке.
Горько стало на душе, когда она поняла, что в родной деревне она — никто: в гости ее уже не приглашали, хмурились, когда они с мужьями шли навстречу ей.
К ней же всегда ходили женщины за советом, заодно поять просили сшить или связать всем своим домашним одежду, из обрезков она плела дорожки и коврики. Умела она делать очень много: «Одна живет, пусть за меня сделает, у меня семья, мне не до шитья, а ей делать нечего, и довольствуется той платой, которую даем! Дурочка, я ей плачусь, мол, дети, муж гулящий, а она верит, даже сама еще скидки делает, или добавит к одежде игрушки для детей. И когда она время находит? Я вот везде пашу, а времени никогда нет! А эта серая мышка живет себе и жизни радуется!» И еще полчаса подруги-сплетницы поболтают обо всех, и нехотя домой идут. И так — каждый день.
Некогда им!
Знать бы им, что они сами портят то, что трудно сломать. Не ценят то, что рядом, а потом удивляются, почему остались с носом. Ведь знают же, если камень долго пилить, и его можно разрушить.
Утро выдалось суровым, когда мороз кусал всё подряд, всё кругом покрылось колючим инеем. Но раз решилась, то идти нужно к бабушке.
Все знали, что Эммия хочет забрать старушку к себе навсегда. А когда? Эммия не знает сама, а люди опять выводы делают — «скрытная»! А потом всё равно сарафанное радио разнесет по маленькой деревне за считанные минуты. «Если в одном конце деревне чихнет кто, на другом уже» будь здоров«скажут.»
Она знала, что нужна людям, ведь делает хорошее для них, ей это не трудно. Что поделать, если у нее природа такая! А детей очень любит, как своих бы любила. И с охотой детей ей оставляют присмотрет, потому что садика в деревне нет, а ехать в райцентр зимой да еще и возвращаться, не годится. Иногда на ночь оставят. У самих новые появляются. Зимой дети, даже младшие школьники, в школу не ходят. Вот и воспитательница для всех готова: кому оставить — Эммия на что!
В каждом поселении обязательно и у хорошего человека есть свой солидарный и верный друг, будь то подруга или старый человек. Таких уважают и побаиваются. Снова завидуют Эммие, что именно к ней приходят такие уважаемые люди, только с ней общаются, а с ними только лишь здороваются, понимаешь.
Они-де такие хорошие, имеют много подруг, а с ними за стол сядут только по особому приглашению. Вот и общается Эммия с подругой ее бабушки, поддерживает, жизни учит, советы дает, а другим запрещает фантазировать: «Вашим фантазиям позавидовли бы известные сказочники!» — грозно скажет она им. И, конечно же, она уже«старая ведьма»! Если у кого-то вдруг проснется совесть, начнет подругам говорить хорошее про этих двух, ее быстро на место вернут: лучше с ними, чем одной, а эти двое ей не интересны, скучные — не посплетничаешь, не наврешь.
А в деревне оно как: ежедневная уборка и вечерняя — после работы, и всё она успевает. А перед сном она малышам, которых оставлят ей на ночлег, сказки расскажет, по заявкам «расскажи эту, расскажи ту». И, перед самым их отходом ко сну, тихонечко колыбельную споет — огромная радость для нее и для маленьких гостей, а за детей она плату не берет. Детишки от нее не хотят уходить к матерям, орут, плачут. И тут злятся горе-мамаши, ревнуют и к детям. «Колдунья, моих детей приворожила, всегда к ней просятся!» И всё равно ведут к ней снова и снова. Знают, что вреда от нее нет, одна только польза.
Перед выходом присела «на дорожку» на табуретку у двери. Выходя, всё же закрыла на засов входную дверь избы. Тогда в ее деревне никто двери не запирал, если ты находился в деревне или на сенокосе. Только тогда и закрывали всё, когда в райцентр ездили.
А на улице метель завыла. Но Эммия шла по тропинке и думала, что не будет поддаваться проказам непогоды. Ни зги не видать, а шаг за шагом сделала, а за тобой уже не видно следов. Люди знают свою местность, потому обходятся без компасов да и по солнцу определяют, по мхам не деревьях, по кронам.
Вдруг, ей показалось, что она заметила белую фигуру. Она слышала про Белую Смерть, но увидела ее впервые. Смерть, облаченная в белоснежный балахон, медленно приближалась к ней. Эммия, почувствовав страх, хотела убежать обратно, но она шла к любимой бабушке, которая она ждет.
Белая Смерть заговорила тихим, ледяным голосом: «Ты вышла в такой холод?».
Эммия набралась смелости и уверенным голосом ответила, что спешит к бабушке. Смерть усмехнулась, сказала, что многие не вернутся, кто вышел в такую погоду, когда можно переждать, и предложила девушке сделку: она может пройти безопасно, но взамен должна будет отдать что-то дорогое, например, старую бабушку, которой осталось-то всего ничего.
Но, стоило ей попросить починить забор или выровнять старую калитку, которая не закрывалась, или отремонтировать печь, еще и залатать дыру на крыше, то жены сразу же находили миллион причин, чтобы не пускать своих мужей и сыновей к очаровательной одинокой девушке.
Горько стало на душе, когда она поняла, что в родной деревне она — никто: в гости ее уже не приглашали, хмурились, когда они с мужьями шли навстречу ей.
К ней же всегда ходили женщины за советом, заодно поять просили сшить или связать всем своим домашним одежду, из обрезков она плела дорожки и коврики. Умела она делать очень много: «Одна живет, пусть за меня сделает, у меня семья, мне не до шитья, а ей делать нечего, и довольствуется той платой, которую даем! Дурочка, я ей плачусь, мол, дети, муж гулящий, а она верит, даже сама еще скидки делает, или добавит к одежде игрушки для детей. И когда она время находит? Я вот везде пашу, а времени никогда нет! А эта серая мышка живет себе и жизни радуется!» И еще полчаса подруги-сплетницы поболтают обо всех, и нехотя домой идут. И так — каждый день.
Некогда им!
Знать бы им, что они сами портят то, что трудно сломать. Не ценят то, что рядом, а потом удивляются, почему остались с носом. Ведь знают же, если камень долго пилить, и его можно разрушить.
Утро выдалось суровым, когда мороз кусал всё подряд, всё кругом покрылось колючим инеем. Но раз решилась, то идти нужно к бабушке.
Все знали, что Эммия хочет забрать старушку к себе навсегда. А когда? Эммия не знает сама, а люди опять выводы делают — «скрытная»! А потом всё равно сарафанное радио разнесет по маленькой деревне за считанные минуты. «Если в одном конце деревне чихнет кто, на другом уже» будь здоров«скажут.»
Она знала, что нужна людям, ведь делает хорошее для них, ей это не трудно. Что поделать, если у нее природа такая! А детей очень любит, как своих бы любила. И с охотой детей ей оставляют присмотрет, потому что садика в деревне нет, а ехать в райцентр зимой да еще и возвращаться, не годится. Иногда на ночь оставят. У самих новые появляются. Зимой дети, даже младшие школьники, в школу не ходят. Вот и воспитательница для всех готова: кому оставить — Эммия на что!
В каждом поселении обязательно и у хорошего человека есть свой солидарный и верный друг, будь то подруга или старый человек. Таких уважают и побаиваются. Снова завидуют Эммие, что именно к ней приходят такие уважаемые люди, только с ней общаются, а с ними только лишь здороваются, понимаешь.
Они-де такие хорошие, имеют много подруг, а с ними за стол сядут только по особому приглашению. Вот и общается Эммия с подругой ее бабушки, поддерживает, жизни учит, советы дает, а другим запрещает фантазировать: «Вашим фантазиям позавидовли бы известные сказочники!» — грозно скажет она им. И, конечно же, она уже«старая ведьма»! Если у кого-то вдруг проснется совесть, начнет подругам говорить хорошее про этих двух, ее быстро на место вернут: лучше с ними, чем одной, а эти двое ей не интересны, скучные — не посплетничаешь, не наврешь.
А в деревне оно как: ежедневная уборка и вечерняя — после работы, и всё она успевает. А перед сном она малышам, которых оставлят ей на ночлег, сказки расскажет, по заявкам «расскажи эту, расскажи ту». И, перед самым их отходом ко сну, тихонечко колыбельную споет — огромная радость для нее и для маленьких гостей, а за детей она плату не берет. Детишки от нее не хотят уходить к матерям, орут, плачут. И тут злятся горе-мамаши, ревнуют и к детям. «Колдунья, моих детей приворожила, всегда к ней просятся!» И всё равно ведут к ней снова и снова. Знают, что вреда от нее нет, одна только польза.
Перед выходом присела «на дорожку» на табуретку у двери. Выходя, всё же закрыла на засов входную дверь избы. Тогда в ее деревне никто двери не запирал, если ты находился в деревне или на сенокосе. Только тогда и закрывали всё, когда в райцентр ездили.
А на улице метель завыла. Но Эммия шла по тропинке и думала, что не будет поддаваться проказам непогоды. Ни зги не видать, а шаг за шагом сделала, а за тобой уже не видно следов. Люди знают свою местность, потому обходятся без компасов да и по солнцу определяют, по мхам не деревьях, по кронам.
Вдруг, ей показалось, что она заметила белую фигуру. Она слышала про Белую Смерть, но увидела ее впервые. Смерть, облаченная в белоснежный балахон, медленно приближалась к ней. Эммия, почувствовав страх, хотела убежать обратно, но она шла к любимой бабушке, которая она ждет.
Белая Смерть заговорила тихим, ледяным голосом: «Ты вышла в такой холод?».
Эммия набралась смелости и уверенным голосом ответила, что спешит к бабушке. Смерть усмехнулась, сказала, что многие не вернутся, кто вышел в такую погоду, когда можно переждать, и предложила девушке сделку: она может пройти безопасно, но взамен должна будет отдать что-то дорогое, например, старую бабушку, которой осталось-то всего ничего.
Страница 2 из 3
