Звонок в дверь раздался неожиданно, как и всё в последнее время.
Добавить в моё избранное
5 мин, 42 сек 18479
— удивлённо вскинула брови женщина.
— Впрочем, так даже лучше, проще будет объяснять, хуже, когда не видят. Получается, что пришла ненормальная тётка, махала метлой, как дура, да потом ещё и ещё хозяев в заложники на полчаса взяла. Людям же про такое запросто не расскажешь, не поймут. Так вот, «шкодники» это были, я их так называю, возможно, есть и более правильное название, но мне оно не известно. Кстати, это ты сама их в дом натащила.
— Как это? Я раньше никого такого даже не видела, — удивилась Таня, поёжившись, припоминая неприятные ухмылки этих существ.
— Конечно, ты рассмотрела эту дрянь, лишь, когда метла моя по их бокам прошлась, обычно они невидимы для всех. Так иногда бывает, шкодники прикасаясь к ней проявляются, и некоторые люди их видят, но не все почему-то.
— А откуда они взялись у меня.
— Это просто. Припомни, кто из подружек, сослуживцев, или просто посторонних людей, жаловался тебе на свою жизнь, а ты сопереживала от души? А потом уставала, будто пахали на тебе.
Таня стала припоминать и поняла, что в последние пару месяцев она только и делала, что выслушивала от разных людей, как им плохо, как у них всё не клеится, а возвращалась домой после этого ужасно усталой, опустошённой, с беспокойством на сердце и на плечах, словно груз тяжёлый несла. Она рассказала об этом тёте Кате.
— Именно про это я тебе и говорю, — ухмыльнулась та в ответ.
— На собственной горбушке ты натаскала их домой, глупая. Люди с себя скинули, а на твои плечи пересадили. Кто-то нарочно, а кто-то сам не зная о том.
— А что надо было делать-то? — спросила девушка.
— Неудобно отказывать людям в сочувствии, когда им и так плохо.
— Так пусть в церковь идут, исповедуются и посоветуются, или к психологам (и там — и там умеют слушать, не принимая ничего близко к сердцу), на крайний случай пускай к ведуньям и ворожеям отправляются, а то нашли дурёху и используют, как жилетку или платок одноразовый, для своего нытья да «соплей». Научись уже осекать таких. Скажи, что и у самой проблем хватает, что помочь ничем всё равно не сумеешь, а потому и рассказывать тебе это не нужно, на крайний случай, сошлись на то, что спешишь, и уйди. Нельзя чужую боль на себя примерять, а то ещё что-нибудь похуже шкодников можно подхватить.
Допив чай, заваренный девушкой, тётя Катя заторопилась.
— Мне пора. Эти тебе больше не опасны, смотри новых не нацепляй, — заявила она с ухмылкой.
— Да не говори никому, что сегодня видела. Не поймут, а вот пальцем у виска точно покрутят.
Таня пообещала.
С этого дня, проходя мимо подметающей улицу тёти Кати, она всегда с ней здоровалась, а та в ответ только подмигивала девушке с хитрым заговорщическим выражением лица.
— Впрочем, так даже лучше, проще будет объяснять, хуже, когда не видят. Получается, что пришла ненормальная тётка, махала метлой, как дура, да потом ещё и ещё хозяев в заложники на полчаса взяла. Людям же про такое запросто не расскажешь, не поймут. Так вот, «шкодники» это были, я их так называю, возможно, есть и более правильное название, но мне оно не известно. Кстати, это ты сама их в дом натащила.
— Как это? Я раньше никого такого даже не видела, — удивилась Таня, поёжившись, припоминая неприятные ухмылки этих существ.
— Конечно, ты рассмотрела эту дрянь, лишь, когда метла моя по их бокам прошлась, обычно они невидимы для всех. Так иногда бывает, шкодники прикасаясь к ней проявляются, и некоторые люди их видят, но не все почему-то.
— А откуда они взялись у меня.
— Это просто. Припомни, кто из подружек, сослуживцев, или просто посторонних людей, жаловался тебе на свою жизнь, а ты сопереживала от души? А потом уставала, будто пахали на тебе.
Таня стала припоминать и поняла, что в последние пару месяцев она только и делала, что выслушивала от разных людей, как им плохо, как у них всё не клеится, а возвращалась домой после этого ужасно усталой, опустошённой, с беспокойством на сердце и на плечах, словно груз тяжёлый несла. Она рассказала об этом тёте Кате.
— Именно про это я тебе и говорю, — ухмыльнулась та в ответ.
— На собственной горбушке ты натаскала их домой, глупая. Люди с себя скинули, а на твои плечи пересадили. Кто-то нарочно, а кто-то сам не зная о том.
— А что надо было делать-то? — спросила девушка.
— Неудобно отказывать людям в сочувствии, когда им и так плохо.
— Так пусть в церковь идут, исповедуются и посоветуются, или к психологам (и там — и там умеют слушать, не принимая ничего близко к сердцу), на крайний случай пускай к ведуньям и ворожеям отправляются, а то нашли дурёху и используют, как жилетку или платок одноразовый, для своего нытья да «соплей». Научись уже осекать таких. Скажи, что и у самой проблем хватает, что помочь ничем всё равно не сумеешь, а потому и рассказывать тебе это не нужно, на крайний случай, сошлись на то, что спешишь, и уйди. Нельзя чужую боль на себя примерять, а то ещё что-нибудь похуже шкодников можно подхватить.
Допив чай, заваренный девушкой, тётя Катя заторопилась.
— Мне пора. Эти тебе больше не опасны, смотри новых не нацепляй, — заявила она с ухмылкой.
— Да не говори никому, что сегодня видела. Не поймут, а вот пальцем у виска точно покрутят.
Таня пообещала.
С этого дня, проходя мимо подметающей улицу тёти Кати, она всегда с ней здоровалась, а та в ответ только подмигивала девушке с хитрым заговорщическим выражением лица.
Страница 2 из 2
