Текст сырой. По техническим причинам не мог исправить все по ходу, поэтому не обращайте внимания на опечатки и ошибки. При первой возможности все исправлю.
Добавить в моё избранное
54 мин, 42 сек 4589
Не ноги, а жюльен с костями.
— Посмотрим, как ты теперь побегаешь! А-а-а-а-а…
Я поднял табурет над головой и снова ударил. Хрустнула кость, но боли не добавилось. Может ли ее стать еще больше? Не думаю. Безумие. Безумие спасает.
— Так вот! Походи-ка теперь! А? Походи-ка теперь!
В дверь продолжали барабанить. В подъезде слышались десятки обеспокоенных голосов, а на улице выли сирены.
— Прости, Лешка. Извини меня, — я похлопал по отрезанной ноге, лежавшей рядом.
— Ты же знаешь, я не со зла. А ты! — я опустил взгляд на свои ноги.
— Тебе мало? Мало да? А?
Я отбросил табуретку в сторону и схватил нож, лежавший рядом. Тот самый, которым недавно был расчленен мой друг.
— На-ка! На!
Двумя резкими движениями я перерезал ахиллесово сухожилие сначала на правой, а затем и на левой ноге. Крови на полу прибавилось. Сколько может быть крови, спросите Вы? Много, отвечу я Вам.
— Откройте! Немедленно откройте! — донеслось снаружи.
— Ну да, сейчас… Без ключей вы не…
В этот момент в подъезде кто-то закричал:
— Расступитесь! Расступитесь! Это они!
«Кто» они«? Ах, мама… папа…».
Настало время сделать то, на что мне хватило смелости еще несколько дней назад. А следовало бы, следовало. Быть может, всего этого и не случилось бы.
Послышался звук торопливо вставляемого в замочную скважину ключа. Еще несколько секунд и все.
— С возвращением, дорогие мои! Я ждал вас… Теперь надо успеть… Пока никто не вошел… Надо…
Левой рукой я схватил себя за волосы и откинул голову назад. Правую с ножом занес над горлом. Мои руки снова слушают меня и это прекрасно! И все прекрасно. Просто прекрасно.
Ля-ля.
— Посмотрим, как ты теперь побегаешь! А-а-а-а-а…
Я поднял табурет над головой и снова ударил. Хрустнула кость, но боли не добавилось. Может ли ее стать еще больше? Не думаю. Безумие. Безумие спасает.
— Так вот! Походи-ка теперь! А? Походи-ка теперь!
В дверь продолжали барабанить. В подъезде слышались десятки обеспокоенных голосов, а на улице выли сирены.
— Прости, Лешка. Извини меня, — я похлопал по отрезанной ноге, лежавшей рядом.
— Ты же знаешь, я не со зла. А ты! — я опустил взгляд на свои ноги.
— Тебе мало? Мало да? А?
Я отбросил табуретку в сторону и схватил нож, лежавший рядом. Тот самый, которым недавно был расчленен мой друг.
— На-ка! На!
Двумя резкими движениями я перерезал ахиллесово сухожилие сначала на правой, а затем и на левой ноге. Крови на полу прибавилось. Сколько может быть крови, спросите Вы? Много, отвечу я Вам.
— Откройте! Немедленно откройте! — донеслось снаружи.
— Ну да, сейчас… Без ключей вы не…
В этот момент в подъезде кто-то закричал:
— Расступитесь! Расступитесь! Это они!
«Кто» они«? Ах, мама… папа…».
Настало время сделать то, на что мне хватило смелости еще несколько дней назад. А следовало бы, следовало. Быть может, всего этого и не случилось бы.
Послышался звук торопливо вставляемого в замочную скважину ключа. Еще несколько секунд и все.
— С возвращением, дорогие мои! Я ждал вас… Теперь надо успеть… Пока никто не вошел… Надо…
Левой рукой я схватил себя за волосы и откинул голову назад. Правую с ножом занес над горлом. Мои руки снова слушают меня и это прекрасно! И все прекрасно. Просто прекрасно.
Ля-ля.
Страница 16 из 16
