Текст сырой. По техническим причинам не мог исправить все по ходу, поэтому не обращайте внимания на опечатки и ошибки. При первой возможности все исправлю.
Добавить в моё избранное
54 мин, 42 сек 4578
Опять! Смотрите! — в диком возбуждении я тыкал левой рукой на правую, которая до сих пор, неловко изогнувшись, лежала на плече.
— Видите, она снова меня не слушается!
— Ничего не вижу, — он продолжил спускаться.
— Да как же так? Подождите! — я снова его догнал.
— Я не могу ей ничего сделать! Разве не понятно? А? Ну попробуйте, попробуйте ее разогнуть! Ну же!
Он молча посмотрел на меня поверх очков. И тут я понял, что ничего не смогу доказать этому человеку. Я представил, как выгляжу со стороны и, тяжело вздохнув, стал подниматься домой. Рука тем временем отпустила плечо и вцепилась в рукав махрового халата.
— Постарайтесь успокоиться и отдохнуть. Завтра — к врачу, — кинул мне вслед доктор, но я ничего не ответил.
Дома я включил компьютер и хмуро принялся допивать вчерашнее пиво.
«Пошел он в задницу со своими рекомендациями!».
Я был уверен, что эта проблема не медицинского характера, и уж как минимум не следовало меня записывать в психи.
«А что ты тогда хотел от скорой помощи?» — ехидно спросил внутренний голос.
— Все равно пошел он к черту, — рыкнул я под нос.
Рука снова стала моей минут через двадцать. Я раз за разом обыскивал интернет в поисках нужной информации, но ничего другого, кроме найденного ранее, не обнаружил. В итоге я застрял на каком-то форуме, где обсуждались новинки видеоигр и прекратил поиски. На душе было тревожно. Все тело ныло.
На улице медленно сгущались летние сумерки. Со двора доносились веселые детские голоса, приглушенное рычание нескольких моторов из гаражного кооператива, скрип качелей и мерное уханье голубей. Какая-то старуха не то радовалась чему-то, не то возмущалась, а более молодой мужской голос что-то ей мягко доказывал. Совсем уж вдалеке разносилась попсовая музыка из многочисленных летних кафе. Отправившись за последней банкой пива, я задержался у окна и в этот момент у меня зазвонил телефон (теперь я предусмотрительно держал его при себе). Я совсем забыл, что мне звонили утром. Это могли быть родители и я торопливо достал трубку из кармана.
— Алле, Леха, — звонили не родители, а мой лучший друг.
— Здаров! Че трубу не берешь?
— Леха, слушай, как хорошо, что ты позвонил! Ты можешь ко мне приехать?
— Ну дык… Я потому и трезвоню тебе. У тебя ж предки свалили.
— Да-да. Приезжай скорее.
— Что-то случилось?
— Случилось! Еще как случилось!
— Говори.
— Приезжай, давай! На месте расскажу.
— Да все я одеваюсь уже. Скажи, произошло что-то серьезное?
— Более чем.
— Ладно, через двадцать минут буду.
И он первым положил трубку. Я убрал телефон в карман и еще немного постоял у окна. На душе немного полегчало. Леха как-нибудь поможет, что-нибудь обязательно придумает. И почему я сразу не догадался ему позвонить?
Леха никогда не отличался немецкой пунктуальностью, но в этот раз он явился даже раньше назначенного срока. Это был здоровенный детина с хорошо развитой мускулатурой и чрезвычайно живым, ироничным лицом. Никогда не унывающий парень с заливистым, заразительным хохотом и прекрасным чувством юмора. Мы подружились с ним еще в школе, хоть я и учился двумя классами младше. Еще в одиннадцатом классе он занялся спортом, бросил курить и почти не пил. По крайней мере не пил так, как я. Он часто заступался за меня, потому что драться я не умел и не умею, к тому же не раз поддерживал меня в трудных жизненных ситуациях. Я считал его прекрасным и своим единственным другом. Когда Леха появился в коридоре я, не в силах сдержать эмоций, обнял его и долго не отпускал.
— Ну-ну, маленькая, успокойся, — насмешливо проговорил он и отстранил меня в сторону.
— Сосаться не будем?
— Да пошел ты.
— Рассказывай, что у тебя произошло. Я весь во внимании.
— Проходи, садись.
Мы расселись в комнате: я на кровать, Леха в компьютерное кресло. Он достал из пакета бутылку безалкогольного пива (всегда высмеивал его за это), немного хлебнул и вопросительно уставился на меня.
— Ты хреново выглядишь, — заявил он, прежде, чем я начал рассказ.
— Сам знаю. Короче, слушай…
Описывать Лехе то, что произошло со мной, оказалось гораздо сложнее, чем врачу или диспетчеру. Он внимательно выслушал меня, а когда я закончил улыбнулся своей фирменной, но ненавистной в тот момент улыбочкой.
— Нет, Леха, пожалуйста, — простонал я.
— Только давай без этих твоих шуточек!
Но он не удержался. Больше часа мне потребовалось, чтобы доказать ему, что я ничего не принимал из наркотиков и не разыгрываю его. Наконец, сообразив, что я не шучу, он стал серьезным и задумался, уставившись в стену.
— Ты веришь мне? — робко спросил я.
Леха кивнул. Я не мог понять, что за выражение замерло на его лице.
— Видите, она снова меня не слушается!
— Ничего не вижу, — он продолжил спускаться.
— Да как же так? Подождите! — я снова его догнал.
— Я не могу ей ничего сделать! Разве не понятно? А? Ну попробуйте, попробуйте ее разогнуть! Ну же!
Он молча посмотрел на меня поверх очков. И тут я понял, что ничего не смогу доказать этому человеку. Я представил, как выгляжу со стороны и, тяжело вздохнув, стал подниматься домой. Рука тем временем отпустила плечо и вцепилась в рукав махрового халата.
— Постарайтесь успокоиться и отдохнуть. Завтра — к врачу, — кинул мне вслед доктор, но я ничего не ответил.
Дома я включил компьютер и хмуро принялся допивать вчерашнее пиво.
«Пошел он в задницу со своими рекомендациями!».
Я был уверен, что эта проблема не медицинского характера, и уж как минимум не следовало меня записывать в психи.
«А что ты тогда хотел от скорой помощи?» — ехидно спросил внутренний голос.
— Все равно пошел он к черту, — рыкнул я под нос.
Рука снова стала моей минут через двадцать. Я раз за разом обыскивал интернет в поисках нужной информации, но ничего другого, кроме найденного ранее, не обнаружил. В итоге я застрял на каком-то форуме, где обсуждались новинки видеоигр и прекратил поиски. На душе было тревожно. Все тело ныло.
На улице медленно сгущались летние сумерки. Со двора доносились веселые детские голоса, приглушенное рычание нескольких моторов из гаражного кооператива, скрип качелей и мерное уханье голубей. Какая-то старуха не то радовалась чему-то, не то возмущалась, а более молодой мужской голос что-то ей мягко доказывал. Совсем уж вдалеке разносилась попсовая музыка из многочисленных летних кафе. Отправившись за последней банкой пива, я задержался у окна и в этот момент у меня зазвонил телефон (теперь я предусмотрительно держал его при себе). Я совсем забыл, что мне звонили утром. Это могли быть родители и я торопливо достал трубку из кармана.
— Алле, Леха, — звонили не родители, а мой лучший друг.
— Здаров! Че трубу не берешь?
— Леха, слушай, как хорошо, что ты позвонил! Ты можешь ко мне приехать?
— Ну дык… Я потому и трезвоню тебе. У тебя ж предки свалили.
— Да-да. Приезжай скорее.
— Что-то случилось?
— Случилось! Еще как случилось!
— Говори.
— Приезжай, давай! На месте расскажу.
— Да все я одеваюсь уже. Скажи, произошло что-то серьезное?
— Более чем.
— Ладно, через двадцать минут буду.
И он первым положил трубку. Я убрал телефон в карман и еще немного постоял у окна. На душе немного полегчало. Леха как-нибудь поможет, что-нибудь обязательно придумает. И почему я сразу не догадался ему позвонить?
Леха никогда не отличался немецкой пунктуальностью, но в этот раз он явился даже раньше назначенного срока. Это был здоровенный детина с хорошо развитой мускулатурой и чрезвычайно живым, ироничным лицом. Никогда не унывающий парень с заливистым, заразительным хохотом и прекрасным чувством юмора. Мы подружились с ним еще в школе, хоть я и учился двумя классами младше. Еще в одиннадцатом классе он занялся спортом, бросил курить и почти не пил. По крайней мере не пил так, как я. Он часто заступался за меня, потому что драться я не умел и не умею, к тому же не раз поддерживал меня в трудных жизненных ситуациях. Я считал его прекрасным и своим единственным другом. Когда Леха появился в коридоре я, не в силах сдержать эмоций, обнял его и долго не отпускал.
— Ну-ну, маленькая, успокойся, — насмешливо проговорил он и отстранил меня в сторону.
— Сосаться не будем?
— Да пошел ты.
— Рассказывай, что у тебя произошло. Я весь во внимании.
— Проходи, садись.
Мы расселись в комнате: я на кровать, Леха в компьютерное кресло. Он достал из пакета бутылку безалкогольного пива (всегда высмеивал его за это), немного хлебнул и вопросительно уставился на меня.
— Ты хреново выглядишь, — заявил он, прежде, чем я начал рассказ.
— Сам знаю. Короче, слушай…
Описывать Лехе то, что произошло со мной, оказалось гораздо сложнее, чем врачу или диспетчеру. Он внимательно выслушал меня, а когда я закончил улыбнулся своей фирменной, но ненавистной в тот момент улыбочкой.
— Нет, Леха, пожалуйста, — простонал я.
— Только давай без этих твоих шуточек!
Но он не удержался. Больше часа мне потребовалось, чтобы доказать ему, что я ничего не принимал из наркотиков и не разыгрываю его. Наконец, сообразив, что я не шучу, он стал серьезным и задумался, уставившись в стену.
— Ты веришь мне? — робко спросил я.
Леха кивнул. Я не мог понять, что за выражение замерло на его лице.
Страница 5 из 16
