Пpяничный домик

— Насть, отстань. Хочешь ехать — езжай, а мне времени жалко на всю эту беллетристику.

— Ну пое-е-е-ехали. Ну чё тебе стоит? Утром выехали, к обеду уже дома будешь. Всего-то и делов — сто километров в одну сторону, сто — в другую. На машине да по утренней свежести… А там ещё и озеро есть недалеко, не хочешь со мной идти — закинь меня, да и дуй к водичке купаться и загорать, а я, как освобожусь, наберу тебя, подберешь на обратном пути. Та-а-а-а-а-ань… Ну Та-а-а-а-ань… Ну поехали.

… Вот почему все мои проблемы чаще всего именно с такого диалога начинаются, а? Вы не знаете? Вот и я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос. Зато точно знаю, что если Настасья себе в голову что-то вбила, то она своего добьётся однозначно. Так было и в тот раз.

Лет пять назад. Начало августа. Время отпусков и ничегонеделанья. Время тюленьего отдыха. В тот раз Настасья на каком-то одной ей известном интернет-ресурсе, посвященном всяким мистическим штучкам, откопала очередной адрес бабушки, которая «чё-то знает». Созвонилась, договорилась, настроилась. Осталось дело за малым — уболтать кого-нибудь из нашей немногочисленной, но дружной компании на это «приключение». И судя по всему, так как уламывала она меня в тот раз долго и настырно, из всей этой дружной компании никто не подписался на ее авантюру… Никто… Никто, кроме меня. Я сдалась. Шансов у меня не было.

Добрались мы и правда быстро — меньше, чем за час. Домик симпатичный, прям пряничный, цветочки в полисаднике, занавесочки белые колышутся на окошках, курочки где-то за домиком квохчут — сказка. Настя пошла в дом, а я в машине осталась (ну правда, не люблю я этих «бабушек»). Сижу в машине, жду подругу, журнал листаю. Вдруг стук в окно. Поднимаю глаза — мужичок какой-то не первой свежести у машины мнётся.

— Здравствуйте, девушка.

— Здравствуйте.

— А вы что ли к Петровне приехали?

— Это подруга приехала, а я так, извозчиком подрабатываю.

— Ага, ну ясно, — мнётся дальше, видно, сказать что-то хочет, да не решается.

— Ну, если что, меня найдите. Я Вовка, меня здесь каждая собака знает. — разворачивается и какой-то семенящей походкой шустренько ретируется.

Посидела, плечами пожала: ну мало ли слабых на голову людей в наше время… Сижу, жду дальше. Журнал листаю, отвлечься пытаюсь, но беспокойство какое-то в душе уже ворочается. В общем, неспокойно мне, ёрзаю на сидении, на калиточку поглядываю: ну что же так долго-то?

Наконец Настя из дома вышла, в машину села. Молча. Какой-то кулек к груди прижимает. Я ей: «Ну что? Всё удачно? Узнала, что хотела?» Она лишь головой махнула. Ну, думаю, мало ли что? Может, расстроила её та бабка, сказала что-то, чего подруга не хотела слышать. Едем молча, верстовые столбы считаю от скуки. И тут в машине поднимается вой… Нет, не крик, не плач, а именно вой, низкий, натужный, тоскливый… Я один раз такой вой в своей жизни слышала: так когда-то в моем детстве мать по своему ребенку-утопленнику голосила. С перепугу чуть руль не выпустила, благо, будний день, полдень, трасса пустая. Останавливаю машину, к Насте поворачиваюсь, а она с закрытыми глазами из стороны в сторону раскачивается и… и воет… Из глаз слёзы хлещут, а после и вовсе судороги пошли.

— Насть, ты чё? Насть! На-а-а-асть! — трясу подругу, вывести её из этого коматоза пытаюсь, водой брызгала, пощёчину влепила — все мои усилия пшик, ещё и белеть начала, а после выгнулась и затихла.

Что делать? Чем помочь? А если у неё какой-то приступ! А если она умрёт! Влетаю за руль, разворачиваю машину и на всех парах обратно в ту деревню. Там же люди, там помогут! Уже почти на въезде, на обочине, вижу знакомую фигуру. Вовка! Тот самый, что не первой свежести.

— Вова, помоги! Вова, ей плохо!

А Вова уже в машину на заднее сидение забрался и командует:

— Прямо до конца улицы, там направо и всё время прямо! Да едь же ты, дура, времени мало!

Настя зубами скрипит. Кулаки сжаты так, что костяшки белые.

— Вова, что делать? Во-ва-а-а-а-а-а! Врач нужен, больница! И милиция! Вернее, сначала врач, а потом милиция!

— Да не поможет тут врач. Езжай уже, — как-то на выдохе «выплюнул» мой новый знакомый.

И как-то так «выплюнул» что я ему поверила. Вот никогда в такие бредни не верила, а тут поверила.

Привёз нас Вовка к полуразвалившейся хибарке, на одном гвозде державшейся, на руки подхватил Настю как пушинку и с ней к дому поскакал, а навстречу ему уже старуха вышла. Какая-то лохматая, неопрятная, ну форменная Баба Яга, как её в детских книжках рисуют. Вовку в дом пропустила, а у меня на дороге встала и не пускает:

— Ты не из этого теста, тебе сюда нельзя, — лишь сказала, глазом зыркнула, развернулась и у меня перед носом дверь захлопнула.

Стою в прострации. Мысли в кучу пытаюсь собрать, но пережитый стресс этому не помощник — пусто в головушке. Пусто, но как-то спокойно.