Нет худшего бремени, чем проклятье самого родного человека на земле — матери… Мне всегда так не хватало тепла родного и до боли близкого мне человека — матери.
Добавить в моё избранное
8 мин, 32 сек 14198
С самого детства — я была для нее изгоем…
Помню, как сейчас, тот момент, как в очередной раз пряталась от нее сидя на холодном полу под сеткой железной кровати, ужасно боясь, что побьет. В свои детские годы я слышала только вечное недовольство судьбой, которое мать высказывала всем окружающим, но при этом не делала ничего, чтобы как-то изменить свою жизнь. В моем случае, был только один, но, пожалуй, довольно значительный, плюс — в те времена я быстро забывала обиды и горести, чего мне очень даже сильно не хватает сейчас…
Я так мечтала о счастливой и крепкой семье и искренне надеялась, что тот кошмар, который творится сейчас, рано или поздно прекратится, но годы летели, а ненависть все прибавлялась и прибавлялась…
В школьные годы моя жизнь повернулась в еще худшую сторону: каждый мой шаг, каждый жест, каждое слово, каждое выражение моего лица (не говоря уже о денежных растратах на школьные мелочи), — все было под жесточайшим контролем моей псевдо любящей матери. Почему «псевдо»? Да потому, что она прекрасно играла роль прилежной и любящей матери только лишь на публику, а дома — становилась полной противоположностью.
Моя мать — это человек-тоталитарист, который привык подчинять себе всех живущих в ее доме и если кому-то что-то не нравится, она могла свободно указать на дверь, зная то, что никто из нас (имеется в виду, меня и младшей сестры Анютки) не решится уйти по-настоящему.
Так, до совершеннолетия я жила в тоталитарном режиме собственной матери, которая видела меня будущим работником сельской администрации, и то исключительно для того, чтобы я приносила ей «хоть какую-то пользу» в виде хорошей зарплаты и выгодного положения в глазах местных знакомых. Меня никто никогда не спрашивал, чего я хочу на самом деле.
Моя неугомонная мать все эти годы продолжала поливать меня грязью. Она видела во мне все только плохое: дурной характер, недоразвитый ум, тупое выражение лица, чересчур худощавое телосложение, на которое, по ее словам, было просто противно смотреть. Она видела недостатки везде и неоднократно, с неведомым мне наслаждением, отчитывала меня при всех за какие-либо провинности…
Но, как говорится, любое чувство достигает своего пика. Вот так, в один знаменательный момент, я решила просто уйти из дома, потому что не могла вынести ее извечных унижений, беспочвенных частых придирок и не могла выносить ее вечно ненавистное выражение лица. Собрав вещи, я раз и навсегда решилась покинуть этот дом. Будь что будет!
Была осень. Лил холодный дождь, а я сидела в автобусе и перебирала воспоминания всех 18 лет своего существования. Да, да, именно существования, потому что я так и не смогла пожить по-человечески. Все мои надежды на перемены отношений в семье в один момент разбились каплями дождя об асфальт. Мне припомнились все обидные слова, нецензурные ругательства, грязь и унижения, которые она мне принесла.
И в этот момент, я не смогла сдержать слез. Это были слезы отчаяния. Тем более что у меня в кармане практически не было денег, чтобы выжить в большом городе, но я точно решила, что обратного пути для меня больше нет, и не будет. Лучше умереть, чем опять переживать то же самое!
Тогда было туго с жильем и деньгами, а подруг и друзей, которые могли бы хоть как-то помочь в этот период, у меня не было. Вообще, я была зверем-одиночкой. Мне всегда все запрещали и запугивали пресловутым изгнанием из дома. Выхода не было. Поэтому первую неделю я раздавала весь день различные листовки у магазинов и клеила объявления, а ночевала на автовокзале, пока не смогла насобирать, как говорится, непосильным и упорным трудом, деньги на съем комнаты.
В комнате, кроме меня жили еще две девчонки-студентки и хозяйка, поэтому комната мне обошлась более-менее дешево, чему я была безумно рада. Так и стала жить-поживать и рассчитывать только на себя.
Первое время, с работой было туговато. Но все же я смогла устроиться санитаркой в больницу и параллельно мыла полы в небольшом ресторанчике. Благодаря этому заработку, я смогла поступить в техникум на бухгалтерский учет, а получив комнату в общежитии, я смогла значительно сэкономить на жилье. Вот так и началась, не побоюсь этого слова, долгожданная белая полоса в моей поистине нелегкой жизни.
Время шло, а мое сознание изо дня в день терзало безумное желание позвонить домой, узнать как дела у Анютки, как они без меня живут и все такое, но смелости, увы, так и не хватило…
Годы шли незаметно. Я окончила техникум, устроилась на хорошую работу и уже оканчивала заочное обучение в университете. Наладить отношения с матерью за это время так и не решилась. Этот шаг для меня был слишком болезненным, но я точно знала, что Анютка поступила в районное ПТУ и учится там уже около года. Она была девочка податливая, постоянно уступала во всем и всегда, а потому я была уверенна на все сто процентов в том, что мать распланировала всю жизнь сестры на сто лет вперед с пользой и выгодой для себя.
Помню, как сейчас, тот момент, как в очередной раз пряталась от нее сидя на холодном полу под сеткой железной кровати, ужасно боясь, что побьет. В свои детские годы я слышала только вечное недовольство судьбой, которое мать высказывала всем окружающим, но при этом не делала ничего, чтобы как-то изменить свою жизнь. В моем случае, был только один, но, пожалуй, довольно значительный, плюс — в те времена я быстро забывала обиды и горести, чего мне очень даже сильно не хватает сейчас…
Я так мечтала о счастливой и крепкой семье и искренне надеялась, что тот кошмар, который творится сейчас, рано или поздно прекратится, но годы летели, а ненависть все прибавлялась и прибавлялась…
В школьные годы моя жизнь повернулась в еще худшую сторону: каждый мой шаг, каждый жест, каждое слово, каждое выражение моего лица (не говоря уже о денежных растратах на школьные мелочи), — все было под жесточайшим контролем моей псевдо любящей матери. Почему «псевдо»? Да потому, что она прекрасно играла роль прилежной и любящей матери только лишь на публику, а дома — становилась полной противоположностью.
Моя мать — это человек-тоталитарист, который привык подчинять себе всех живущих в ее доме и если кому-то что-то не нравится, она могла свободно указать на дверь, зная то, что никто из нас (имеется в виду, меня и младшей сестры Анютки) не решится уйти по-настоящему.
Так, до совершеннолетия я жила в тоталитарном режиме собственной матери, которая видела меня будущим работником сельской администрации, и то исключительно для того, чтобы я приносила ей «хоть какую-то пользу» в виде хорошей зарплаты и выгодного положения в глазах местных знакомых. Меня никто никогда не спрашивал, чего я хочу на самом деле.
Моя неугомонная мать все эти годы продолжала поливать меня грязью. Она видела во мне все только плохое: дурной характер, недоразвитый ум, тупое выражение лица, чересчур худощавое телосложение, на которое, по ее словам, было просто противно смотреть. Она видела недостатки везде и неоднократно, с неведомым мне наслаждением, отчитывала меня при всех за какие-либо провинности…
Но, как говорится, любое чувство достигает своего пика. Вот так, в один знаменательный момент, я решила просто уйти из дома, потому что не могла вынести ее извечных унижений, беспочвенных частых придирок и не могла выносить ее вечно ненавистное выражение лица. Собрав вещи, я раз и навсегда решилась покинуть этот дом. Будь что будет!
Была осень. Лил холодный дождь, а я сидела в автобусе и перебирала воспоминания всех 18 лет своего существования. Да, да, именно существования, потому что я так и не смогла пожить по-человечески. Все мои надежды на перемены отношений в семье в один момент разбились каплями дождя об асфальт. Мне припомнились все обидные слова, нецензурные ругательства, грязь и унижения, которые она мне принесла.
И в этот момент, я не смогла сдержать слез. Это были слезы отчаяния. Тем более что у меня в кармане практически не было денег, чтобы выжить в большом городе, но я точно решила, что обратного пути для меня больше нет, и не будет. Лучше умереть, чем опять переживать то же самое!
Тогда было туго с жильем и деньгами, а подруг и друзей, которые могли бы хоть как-то помочь в этот период, у меня не было. Вообще, я была зверем-одиночкой. Мне всегда все запрещали и запугивали пресловутым изгнанием из дома. Выхода не было. Поэтому первую неделю я раздавала весь день различные листовки у магазинов и клеила объявления, а ночевала на автовокзале, пока не смогла насобирать, как говорится, непосильным и упорным трудом, деньги на съем комнаты.
В комнате, кроме меня жили еще две девчонки-студентки и хозяйка, поэтому комната мне обошлась более-менее дешево, чему я была безумно рада. Так и стала жить-поживать и рассчитывать только на себя.
Первое время, с работой было туговато. Но все же я смогла устроиться санитаркой в больницу и параллельно мыла полы в небольшом ресторанчике. Благодаря этому заработку, я смогла поступить в техникум на бухгалтерский учет, а получив комнату в общежитии, я смогла значительно сэкономить на жилье. Вот так и началась, не побоюсь этого слова, долгожданная белая полоса в моей поистине нелегкой жизни.
Время шло, а мое сознание изо дня в день терзало безумное желание позвонить домой, узнать как дела у Анютки, как они без меня живут и все такое, но смелости, увы, так и не хватило…
Годы шли незаметно. Я окончила техникум, устроилась на хорошую работу и уже оканчивала заочное обучение в университете. Наладить отношения с матерью за это время так и не решилась. Этот шаг для меня был слишком болезненным, но я точно знала, что Анютка поступила в районное ПТУ и учится там уже около года. Она была девочка податливая, постоянно уступала во всем и всегда, а потому я была уверенна на все сто процентов в том, что мать распланировала всю жизнь сестры на сто лет вперед с пользой и выгодой для себя.
Страница 1 из 3
