Выпало мне счастье работать с 31 на 1. Все как обычно: пару трупов с понжовщиной (как в 90-х), крови и понтов много, по факту просто перепили. Алкогольная интоксикация к 8 месячному детенышу.
Добавить в моё избранное
3 мин, 4 сек 7609
Одна авария, суицид, две беременяшки решивших родить именно сегодня… В 4 утра (самое мое любимое время, когда активность и продуктивность на высоте) вызов. Ж, 29 лет, жалобы на боль в районе пупка. По симптоматике предполагаю аппендицит. Все б ничего, но адрес: переулок такой-то. Это частный сектор, и я знаю, где он находится…
У меня за домом деревня, мусульманское кладбище с маленькой рощей березовой. Город строился и в кольцо взял небольшую деревушку вместе с кладбищем. Вот туда и вызвали. Коттеджи выстроили вместо хибар, и один сто метров от ограды кладбища.
А тут мистика и начинается. Подъезжаем… Дерево на дороге лежит, шагом долго идти… Да и не охота. Места знаю, водилу направляю с торца. Упираемся в забор кладбища.
— Все, метров 300, снега не много. Дойдем.
Навешиваю на себя все, что можно. Что не могу, в зубы беру, новичок мне «помощник»:
— Не ссы, студент.
А пугает, конечно, само кладбище и вой собак. От нашей активности вороны проснулись и кружат над нами с карканьем. Напоминаю: ночь.
Идем, через сугробы перебираемся, водила фарами светит и слышу я детский плач за забором кладбища. Думаю, показалось, продолжаю идти. Опять навзрыд ревет ребенок. Игнорировать не могу.
— Кто там у нас плачет?
Голос максимально ласковый.
— Я плачу. Меня мама тут забыла.
Машу рукой водиле… подойди.
Мы с ним огонь и воду прошли…
Подбежал.
— Борис Миктроч, тут где-то ребенок за оградой, нужно его найти.
Доходим до дома, в домофон зло спрашиваю:
— Скорую вызывали?
Слышу как дверные замки защелкали и калитка перед нами открылась. Банально все дальше…
Заходим во двор с моем подспорьем в виде студента, краем глаза вижу: бежит к нам Борис, и так мне страшно стало. Он весь в крови. Первое желание было захлопнуть перед ним калитку, настолько дикий взгляд у него был. А надо было.
— Что там, Микроточ?
— Жопа. Девочку лет 8-10 зажало оградой от могилы, и стенка от еб*ного мавзолея на нее рухнула.
Что-то не вяжется в голове. Забиваю на это. Прям во дворе хозяйку коттеджа осматриваю.
— Собирайся, едем в больницу. Скорей всего аппендицит, а может, внематочная — там разберутся.
Оставляю ее на студента и водителя. Хватаю чемодан и по сугробам на кладбище.
— Девочка, ты меня слышишь? Я иду. Все хорошо будет.
Вороны кружат, собаки воют. Реально страшно, вторая чеченская за плечами, а мне страшно. Гоню от себя мысли. Там где-то ребенок на холоде, травмированный, нужно его найти. Примерно предполагаю, где все произошло (на этом кладбище мы детьми играли), там только одна могила со склепом, где могла стена обрушится.
— Девочка, ты меня слышишь? Дай знать.
Попадается собака мертвая, иду дальше, еще одна собака, одетая на ограду… Кишки все наружу, что-то не так — пятой точкой чувствую. И тут отчетливо слышу детский плач.
А вот дальше… п*здец.
На ровном месте спотыкаюсь и своим еврейским шнобелем ударяюсь об могилу. Вроде не сломан, крови много, но это фигня. Могила, об которую нос пришлось приложить… девочки 1898-1908.
— Уходи, — прям в ухо закричал ребенок, — Спасибо…
Мало ли, сотряс, принимаю решение дойти до машины и с диспетчером связаться.
Ковыляю потихоньку. Почему у газельки фары не горят. Они уже должны были дойти.
Диспетчеру набираю: «Ребенок, 10 лет, зажат плитой на кладбище, найти не смогли. Водитель с моим помощником и больной не вернулись в машину, иду за ними».
Хватаю бедный несчастный чемодан и опять по сугробам… Калитка открыта, в доме никого. Пля… ну они ж должны куда-то деться. Иду смотреть сельскохозяйственные постройки в сарае милая картина. Хозяйка дома порубленная на куски, студент разорван на куски и Борис повешенный.
Диспетчер подстраховался… Приехало три машины ментов и две бригады скориков.
Всё банально: у водилы съехала крыша, начал с собачек, а потом и до людей дошел. И все так быстро…
Спросите меня: а что девочка? Прочесали все кладбище. Кроме убиенных собачек ничего не нашли.
Вот так мы новый год встретили…
У меня за домом деревня, мусульманское кладбище с маленькой рощей березовой. Город строился и в кольцо взял небольшую деревушку вместе с кладбищем. Вот туда и вызвали. Коттеджи выстроили вместо хибар, и один сто метров от ограды кладбища.
А тут мистика и начинается. Подъезжаем… Дерево на дороге лежит, шагом долго идти… Да и не охота. Места знаю, водилу направляю с торца. Упираемся в забор кладбища.
— Все, метров 300, снега не много. Дойдем.
Навешиваю на себя все, что можно. Что не могу, в зубы беру, новичок мне «помощник»:
— Не ссы, студент.
А пугает, конечно, само кладбище и вой собак. От нашей активности вороны проснулись и кружат над нами с карканьем. Напоминаю: ночь.
Идем, через сугробы перебираемся, водила фарами светит и слышу я детский плач за забором кладбища. Думаю, показалось, продолжаю идти. Опять навзрыд ревет ребенок. Игнорировать не могу.
— Кто там у нас плачет?
Голос максимально ласковый.
— Я плачу. Меня мама тут забыла.
Машу рукой водиле… подойди.
Мы с ним огонь и воду прошли…
Подбежал.
— Борис Миктроч, тут где-то ребенок за оградой, нужно его найти.
Доходим до дома, в домофон зло спрашиваю:
— Скорую вызывали?
Слышу как дверные замки защелкали и калитка перед нами открылась. Банально все дальше…
Заходим во двор с моем подспорьем в виде студента, краем глаза вижу: бежит к нам Борис, и так мне страшно стало. Он весь в крови. Первое желание было захлопнуть перед ним калитку, настолько дикий взгляд у него был. А надо было.
— Что там, Микроточ?
— Жопа. Девочку лет 8-10 зажало оградой от могилы, и стенка от еб*ного мавзолея на нее рухнула.
Что-то не вяжется в голове. Забиваю на это. Прям во дворе хозяйку коттеджа осматриваю.
— Собирайся, едем в больницу. Скорей всего аппендицит, а может, внематочная — там разберутся.
Оставляю ее на студента и водителя. Хватаю чемодан и по сугробам на кладбище.
— Девочка, ты меня слышишь? Я иду. Все хорошо будет.
Вороны кружат, собаки воют. Реально страшно, вторая чеченская за плечами, а мне страшно. Гоню от себя мысли. Там где-то ребенок на холоде, травмированный, нужно его найти. Примерно предполагаю, где все произошло (на этом кладбище мы детьми играли), там только одна могила со склепом, где могла стена обрушится.
— Девочка, ты меня слышишь? Дай знать.
Попадается собака мертвая, иду дальше, еще одна собака, одетая на ограду… Кишки все наружу, что-то не так — пятой точкой чувствую. И тут отчетливо слышу детский плач.
А вот дальше… п*здец.
На ровном месте спотыкаюсь и своим еврейским шнобелем ударяюсь об могилу. Вроде не сломан, крови много, но это фигня. Могила, об которую нос пришлось приложить… девочки 1898-1908.
— Уходи, — прям в ухо закричал ребенок, — Спасибо…
Мало ли, сотряс, принимаю решение дойти до машины и с диспетчером связаться.
Ковыляю потихоньку. Почему у газельки фары не горят. Они уже должны были дойти.
Диспетчеру набираю: «Ребенок, 10 лет, зажат плитой на кладбище, найти не смогли. Водитель с моим помощником и больной не вернулись в машину, иду за ними».
Хватаю бедный несчастный чемодан и опять по сугробам… Калитка открыта, в доме никого. Пля… ну они ж должны куда-то деться. Иду смотреть сельскохозяйственные постройки в сарае милая картина. Хозяйка дома порубленная на куски, студент разорван на куски и Борис повешенный.
Диспетчер подстраховался… Приехало три машины ментов и две бригады скориков.
Всё банально: у водилы съехала крыша, начал с собачек, а потом и до людей дошел. И все так быстро…
Спросите меня: а что девочка? Прочесали все кладбище. Кроме убиенных собачек ничего не нашли.
Вот так мы новый год встретили…
