Деньги здесь повсюду

Дело в том, что Лёша — заядлый охотник. Для него пропустить по весне охоту на глухаря — всё равно, что зря прожить год. Живёт человек лесом, а по весне его тянет на Север, словно охотничью собаку. Ведь старые охотники учили, что на добычу токующей птицы надо обязательно успеть до той поры, пока берёзовые листочки не станут размером с пять советских копеек — иначе не получится охота, лес заполонит птичья мелочь, собьёт глухариные песни.

Я пару раз ездил с Лёшкой за компанию на Север, но, честно говоря, не оценил его страсти. Не проняло. Хотя лично видел и слышал токование глухаря на ветке — как он заливался любовной песней в тот момент, когда на него поднималось воронёное дуло. Наверное, это по-своему здорово, но вот не принимает душа такого финала.

— Ничего ты не понимаешь! — ворчал недовольный Лёшка.

— На глухаря идти — это самая благородная охота. Это тебе не тупых уток бить.

Ну и ладно.

Одно время Алексей ездил на охоту со своим другом Толей. Тот, правда, больше специализировался по «ликёроводочному отдыху» на природе, но Лёшку всегда поддерживал, никогда ему не перечил и по тайге мог, если требовалось, намотать приличный километраж. За это Лёша им и дорожил.

В тот год Лёха с Анатолием, как всегда, отправились на охоту в двадцатых числах апреля. Пока приехали, пока разместились у знакомых в деревне и разведали обстановку — прошла пара дней. Больше медлить было нельзя.

На этот раз всё как-то не заладилось с самого начала. Снега выпало очень много, и когда он подтаял, лес затопило — дороги превратились в сплошное болото. Только на вездеходе проедешь на заветный ток. А вездеход на Лёхину потеху в деревне никто одалживать не собирался.

— Мать их за ногу! — ругался приятель.

— Куркули сельские! Бензин предлагал оплатить, сверху добавить обещал — не дают! Так мы никогда до тока не дойдём.

— Да ладно, расслабься, — улыбался Толя.

— Может, припечёт, подсохнет лес.

— Как же, припечёт, — бормотал Лёха, с тревогой поглядывая на зазеленевшую берёзу за окном.

— Ой, не нравятся мне все эти листочки!

— А знаете что, — вдруг предложил гостеприимный Лёшкин хозяин Сан Саныч.

— Вы можете через Трофимово пройти. Места там, правда, в основном топкие, но на одной стороне земля повыше и лес должен быть сухой. Как раз к току пройдёте, даже путь срежете. Главное — левее держаться, чтобы трясину на болоте обойти.

— Да ну его к лешему, это Трофимово! — вздрогнул Толик, который к тому времени уже поднаторел в местной топографии.

— Там же никто не живёт. Вот вы сами туда разве ходите — на охоту или за ягодами?

— Так-то не ходим, — покачал головой Сан Саныч.

— Разве что за клюквой иногда рыбаки приплывут с другого берега озера, пошуруют там немножко. Далековато, да и места дикие.

— А что же ты тогда нам их сватаешь, дядь Сань? — недоверчиво переспросил Толя.

— Хозяин — барин, — пожал плечами Сан Саныч.

— Я подсказал вам, как можно сейчас добраться до тока, а вы уж думайте сами. В лес с нашей стороны не войдёшь ещё неделю, а то и полторы — это факт. А до Трофимова я вас завтра могу на моторке подбросить.

— Ладно, договорились. Только покажи, как в Воронью Гладь не забрести.

— Ты фильм про доктора Ватсона помнишь? Не сходи с тропинки, пока болото не пройдёшь. Иначе беда, — завершил наставления Сан Саныч.

Воронья Гладь — огромное северное болото. Похоже на то, в котором Лиза Бричкина утонула. Топи, непроходимые трясины, но вокруг места на грибы — ягоды богатые. Местные туда и вправду стараются не ходить — сколько уже людей сгинуло в этой Глади!

Утром дядя Саня доставил охотников на другой берег озера на моторной лодке. Лёша с Толиком подхватили громоздкие рюкзаки, сухо поблагодарили хозяина.

— Через три дня загляну сюда, когда рыбу в Дёмино на лодке повезу, — предупредил Сан Саныч.

— Так что будьте на третий день здесь до обеда — или же добирайтесь по берегу озера сами.

Охотники потопали по тропке через нежилую деревню.

— Бр-р-р! — поёжился Толя.

— Не хотел бы я здесь остаться на ночёвку.

— Дурак, — констатировал Лёха.

— Бояться надо не леса, а людей. А здесь никого нет.

Вскоре по правой стороне показалась Воронья Гладь — топь, расстилающаяся намного километров на восток. Пробираться через неё можно было лишь по западному, высокому берегу.

— А ведь мужики в деревне рассказывали, что есть какая-то тропка прямо через эти топи, — вздохнул Лёха.

— И ведёт она в места, где такая охота, что тебе и не снилась. Вот только нам они её никогда не покажут.

— Сан Саныч стопудово знает, — согласился Толя.

— Ну и пусть. Перебьёмся и без неё. Чем богаты, тем и рады.