Давным-давно ехал я как-то с моим коллегой Бьёрном на машине в Норвегию из Мурманска, везя образцы для работы. Он и ещё несколько специалистов сотрудничали с нашим институтом и часто посещали наш город. Он шутил, что у него самое русское имя, ведь Бьёрн означает по-норвежски «медведь». Бьёрн был женат на русской девушке и неплохо говорил по-русски, общались мы с ним по-английски и по-русски.
Добавить в моё избранное
5 мин, 44 сек 4918
Пока ехали по Норвегии, я любовался синими озёрами, глубокими фьордами, величественными скалами, поросшими лесом. Стояли на редкость тёплые деньки, и мы часто останавливались на четверть часа у горных речушек, набирали воды и умывались.
Во время одного из таких привалов и случилось то, о чём я хочу рассказать. Остановились мы возле горной реки, спустились к воде ополоснуть лицо и руки. Прозрачная ледяная вода приятно освежала, солнце светило вовсю, и мы стояли, осматривая каменистый берег.
Вдруг мы увидели, как вдоль реки по направлению к нам приближалась девушка, не спеша, прямо глядя перед собой. Она была одета просто — в длинное белое платье и синюю жилетку. Но величавостью и красотой она напоминала какую-нибудь царицу эльфов. Мы, как загипнотизированные, смотрели на неё, не в силах вымолвить и слова. Подойдя ближе, красавица буквально обожгла меня взглядом васильковых глаз. Они были огромные, как нарисованные, и томные, как у лани. Их выражения я не смог уловить, но понял, что девушка прекрасно знает, какой эффект на всех производит её внешность. Несмотря на типично скандинавский типаж, в ней было что-то дикое, экзотическое и одновременно первородное, естественное и невыразимо манящее, она была как цветок, но совсем не казалась хрупкой. Я невольно вспомнил «Олесю» Куприна. Такая красавица, вдали от цивилизации, ходит в лесу одна. Не по подиуму, не по съёмочной площадке, не по улицам больших городов. Неужели ещё остались такие?
Переведя взгляд на Бьёрна, она сказала ему что-то, он ответил. Как она поняла, что я не норвежец? Неужели я смотрел на неё слишком откровенно? Я засмущался. Улыбнувшись так, что на нежных щёчках проступили ямочки, она засмеялась серебристым смехом и, чуть приподнимая спереди подол платья, прошествовала далее по камням, вдоль берега.
Уставившись ей вслед, я рассматривал её длинные белокурые волосы, изящные плечи, точёную талию. Было и ещё что-то, что зацепило моё внимание, что-то странное и нескладывающееся в единую картину, что-то царапнуло, но я не понял, что это было.
— Глаза не сверни, — промолвил Бьёрн, когда девушка скрылась из вида.
— Шею, — машинально поправил я, — надо говорить: шею не сверни.
— А ну-ка пошли отсюда, хватит, пора ехать, — заторопил меня товарищ.
— Что она тебе сказала?
— С какой-то новой для самого себя горячностью спросил я.
— Что вчера был сильный ветер и на дорогах полно камней, нам надо быть осторожными, — отрезал Бьёрн и нахмурился.
Я почувствовал, что у него внезапно испортилось настроение, и решил немного разрядить обстановку шуткой.
— Вот ты, Бьёрн, зачем женился на русской, если у вас тут такие красотки запросто ходят по лесу? Она ведь не одна такая! Женился бы на своей, на норвежке, — вырвалось у меня.
Норвежец остановился на полдороге к машине и посмотрел мне в глаза:
— А ты знаешь, кто это был?
— Ну, и кто? Мираж? Чистейшей прелести чистейший образец!
— Пошутил я.
— Это была хюльдра, — чётко произнёс норвежец.
— Кто-кто?
— Засмеялся я забавному слову.
Но Бьёрн не смеялся.
— Хюльдра, — повторил он, — наша лесная дева. Это не человек, у неё коровий хвост. Неужели ты не видел его?
Я так и замер. Так вот что волочилось за платьем красавицы! На первый взгляд мне показалось, это ремень или верёвка, но зачем их так странно подвязывать? Усевшись в машину, я был просто в шоке и не мог вымолвить ни слова. Всё казалось сном, выдумкой, спектаклем. «Это всё неправда» думал я. Какая дева с коровьим хвостом? И я, научный работник, в такое поверю? Что за чушь, она просто красивая селянка. Но чем больше я приводил«логичных» доводов, тем больше ныло сердце, шепча, что Бьёрн прав.
— Держи, — Бьёрн протянул мне сэндвичи, — перекусим.
Но только мы начали утолять голод, послышались три удара по днищу машины, как будто кто-то постучал в дверь. Норвежец спешно сунул свой сэндвич мне на колени и начал заводить автомобиль. Я был удивлён: мой коллега не принадлежал к числу торопыг, а тут побледнел, снова и снова напрасно поворачивая ключ в замке зажигания. Машина замерла на месте, как мёртвая. Мой попутчик выскочил наружу, крича мне от волнения по-английски:
— Давай толкать машину, быстро, мы не можем ждать!
Мы положили руки на багажник и второй раз отчётливо услышали такие же три удара. Наконец нам удалось сдвинуть машину с места и мы её откатили. Зачем была нужна такая спешка и кто стучал, было неясно, и поэтому страшно и неуютно. Кивнув на машину, Бьёрн запрыгнул внутрь, я уселся рядом и приготовился к напрасным попыткам завести автомобиль. Но, о чудо, он завёлся легко, как ни в чём ни бывало, и мы помчались вдаль. На мой взгляд, ехали мы быстрее, чем следовало.
Наконец минут через десять остановились на стоянке для туристов: на обочине стоял деревянный стол с лавками и эффектный обзор на долину.
Во время одного из таких привалов и случилось то, о чём я хочу рассказать. Остановились мы возле горной реки, спустились к воде ополоснуть лицо и руки. Прозрачная ледяная вода приятно освежала, солнце светило вовсю, и мы стояли, осматривая каменистый берег.
Вдруг мы увидели, как вдоль реки по направлению к нам приближалась девушка, не спеша, прямо глядя перед собой. Она была одета просто — в длинное белое платье и синюю жилетку. Но величавостью и красотой она напоминала какую-нибудь царицу эльфов. Мы, как загипнотизированные, смотрели на неё, не в силах вымолвить и слова. Подойдя ближе, красавица буквально обожгла меня взглядом васильковых глаз. Они были огромные, как нарисованные, и томные, как у лани. Их выражения я не смог уловить, но понял, что девушка прекрасно знает, какой эффект на всех производит её внешность. Несмотря на типично скандинавский типаж, в ней было что-то дикое, экзотическое и одновременно первородное, естественное и невыразимо манящее, она была как цветок, но совсем не казалась хрупкой. Я невольно вспомнил «Олесю» Куприна. Такая красавица, вдали от цивилизации, ходит в лесу одна. Не по подиуму, не по съёмочной площадке, не по улицам больших городов. Неужели ещё остались такие?
Переведя взгляд на Бьёрна, она сказала ему что-то, он ответил. Как она поняла, что я не норвежец? Неужели я смотрел на неё слишком откровенно? Я засмущался. Улыбнувшись так, что на нежных щёчках проступили ямочки, она засмеялась серебристым смехом и, чуть приподнимая спереди подол платья, прошествовала далее по камням, вдоль берега.
Уставившись ей вслед, я рассматривал её длинные белокурые волосы, изящные плечи, точёную талию. Было и ещё что-то, что зацепило моё внимание, что-то странное и нескладывающееся в единую картину, что-то царапнуло, но я не понял, что это было.
— Глаза не сверни, — промолвил Бьёрн, когда девушка скрылась из вида.
— Шею, — машинально поправил я, — надо говорить: шею не сверни.
— А ну-ка пошли отсюда, хватит, пора ехать, — заторопил меня товарищ.
— Что она тебе сказала?
— С какой-то новой для самого себя горячностью спросил я.
— Что вчера был сильный ветер и на дорогах полно камней, нам надо быть осторожными, — отрезал Бьёрн и нахмурился.
Я почувствовал, что у него внезапно испортилось настроение, и решил немного разрядить обстановку шуткой.
— Вот ты, Бьёрн, зачем женился на русской, если у вас тут такие красотки запросто ходят по лесу? Она ведь не одна такая! Женился бы на своей, на норвежке, — вырвалось у меня.
Норвежец остановился на полдороге к машине и посмотрел мне в глаза:
— А ты знаешь, кто это был?
— Ну, и кто? Мираж? Чистейшей прелести чистейший образец!
— Пошутил я.
— Это была хюльдра, — чётко произнёс норвежец.
— Кто-кто?
— Засмеялся я забавному слову.
Но Бьёрн не смеялся.
— Хюльдра, — повторил он, — наша лесная дева. Это не человек, у неё коровий хвост. Неужели ты не видел его?
Я так и замер. Так вот что волочилось за платьем красавицы! На первый взгляд мне показалось, это ремень или верёвка, но зачем их так странно подвязывать? Усевшись в машину, я был просто в шоке и не мог вымолвить ни слова. Всё казалось сном, выдумкой, спектаклем. «Это всё неправда» думал я. Какая дева с коровьим хвостом? И я, научный работник, в такое поверю? Что за чушь, она просто красивая селянка. Но чем больше я приводил«логичных» доводов, тем больше ныло сердце, шепча, что Бьёрн прав.
— Держи, — Бьёрн протянул мне сэндвичи, — перекусим.
Но только мы начали утолять голод, послышались три удара по днищу машины, как будто кто-то постучал в дверь. Норвежец спешно сунул свой сэндвич мне на колени и начал заводить автомобиль. Я был удивлён: мой коллега не принадлежал к числу торопыг, а тут побледнел, снова и снова напрасно поворачивая ключ в замке зажигания. Машина замерла на месте, как мёртвая. Мой попутчик выскочил наружу, крича мне от волнения по-английски:
— Давай толкать машину, быстро, мы не можем ждать!
Мы положили руки на багажник и второй раз отчётливо услышали такие же три удара. Наконец нам удалось сдвинуть машину с места и мы её откатили. Зачем была нужна такая спешка и кто стучал, было неясно, и поэтому страшно и неуютно. Кивнув на машину, Бьёрн запрыгнул внутрь, я уселся рядом и приготовился к напрасным попыткам завести автомобиль. Но, о чудо, он завёлся легко, как ни в чём ни бывало, и мы помчались вдаль. На мой взгляд, ехали мы быстрее, чем следовало.
Наконец минут через десять остановились на стоянке для туристов: на обочине стоял деревянный стол с лавками и эффектный обзор на долину.
Страница 1 из 2
