Вот. Расскажу абсолютно реальную историю. Никаких монстров я не видел, но после нижеописанных событий я долгие месяцы не мог спать спокойно, а при воспоминаниях меня передёргивает.
Добавить в моё избранное
8 мин, 24 сек 2723
Чувства были смешанные, но только не у меня. Друзья полагали, что это ЧЬЯ-ТО палатка, немного радовались, немного боялись из-за неизвестности о хозяевах. Но я почему-то был полностью уверен, что эта палатка стоит здесь не один год. Приблизившись ещё, мы заметили, что она сильно заросла и была покрыта разными травами, паутинками и грязью.
В этот момент мне пришлось рассказать о том, что мне поведала та странная женщина в деревне. Тут начался срач и крики, меня сильно поругали за то, что я умолчал об этом. Но надо было успокоиться и продолжить идти. К счастью, по нашим расчётам, мы должны были добраться до деревни через час-полтора. А ещё и не было четырёх часов.
Ровно через два часа мы охуевали. Мы стояли посреди болотистого поля и видели перед собой бесконечные просторы полей, озёр, болот, кучек лесов, и на горизонте виднелась полоса гор. Это не влезало в голову! Мы шли ровно на север, не отклоняясь, всё по компасу. Но никакой деревни не было, и, более того, когда мы смотрели на эту местность с гор, здесь не было никаких болот и озёр.
В этот момент нам стало невероятно страшно. Туман в лесу за спиной сгущался. На расстоянии десяти метров уже ничего невозможно было разглядеть. Мы застыли в ледяном страхе, потому что понимали, что мы здесь ещё не на одну ночь. Пока мы доберёмся до горы, где мы провели прошлую ночь, уже стемнеет, а ночью никому идти не хотелось.
Мы ускоренно пошли обратно. Вместо неосознанности непонятного и страха, мы уже ощущали явный ужас и злобу. Злобу на себя, что мы попёрлись в эти проклятые горы и болота.
Мы быстро шли к горе, стараясь не обращать внимания на угнетающую тишину. Мы шли по хлюпающей траве, которая прогибалась под ногами, словно под слоем земли была глубокая вода. Внезапно, Оля закричала во весь голос. Я быстро повернулся, чтобы посмотреть, в чём дело и не увидел её. За долю секунды вся моя нервная система съёжилась в комок, пока я не увидел Олю, ушедшую в землю по пояс. Я побежал к ней, чтобы выхватить. Она брыкалась и кричала. От этого она увязала всё глубже и глубже, но я с помощью брата смог её вытащить, на что понадобились титанические усилия. Когда мы вытащили её оттуда, в земле остался широкая дыра, дно которой быстро наполнялось водой. Мы замерли в ожидании, словно ждали, что сейчас оттуда пойдёт красная жидкость, но ничего подобного не случилось. Однако Оля посмотрела на свои ноги и ужаснулась: все они были по голень исцарапаны, словно изрезанны тупым ножом, а также виднелись небольшие зияющие дырки, как будто её покусали пиявки. Она упала на землю и зарыдала в отчаянии, проклиная всех вокруг. Я горжусь тем, что смог её успокоить и проявить смелость. И мы пошли дальше.
На подъёме в гору уже темнело. Хоть мы шли по той же дороге, что и раньше, но никакой палатки мы не встретили, что заставило нас напрячься ещё сильнее. Всё моё естество мечтало лишь о том, чтобы закрыть глаза, а когда открыть их, то оказаться у себя дома. В тепле и уюте.
Наконец, мы поднялись на гору и нашли место, где мы остановились прошлой ночью. Нашли кострище, но, к нашему величайшему ужасу, никаких вещей, которые оставляли, мы не обнаружили. Я был на пределе. Уже было почти темно, и мы всей компанией собрали дров, чтобы разжечь огонь. Этой ночью никто не спал. Когда костёр погас, было полностью темно, и никто не хотел идти за дровами. Мы прижались друг к другу и стали ждать рассвета, чтобы умотать оттуда на всех парах. А, как известно, самая тёмная ночь перед рассветом.
В это время меня начало клонить в сон, так как я не выспался прошлой и позапрошлой ночью. Я слегка прилёг на землю и прислонился ухом о каменистую почву. Мои друзья тоже немного расслабились, но мы по-прежнему были напряжены. Потихонечку я начал проваливаться в сон, но так и не уснул. Я не знаю, сколько я так пролежал. И тут я услышал это! Услышал совершенно чётко, совершенно трезво. Я уверен, мне не показалось, мне не представилось. Я своими ушами услышал крик сотен людей. Крик шёл из-под горы, и я услышал его только потому, что прислонился ухом к самой горе. Я слышал, как под горой стонали и выли люди, голоса многих: и женщин, и детей, словно под горой находился огромный завод по производству боли. Я испытал настолько леденящий ужас, что впал в оцепенение, я не мог двигаться, не мог думать. Этот отчаянный неуёмный хор голосов, разрывающий голову, ввергал в такую тоску, что мне показалось, что подомной находится самый настоящий ад. Я боюсь даже вспомнить, какие дикие фантазии мне приходили в голову о том, что это за люди и почему они так страдают, но когда крик закончился, а меня отпустило от этого катарсиса, то уже начало светать. Я ещё долго не мог прийти в себя, а когда это случилось, рассвело окончательно и мы почти бегом унеслись с этих проклятых мест.
Оказавшись в деревне, я уже был в порядке, если это можно так назвать. Но кое-что добило меня окончательно. Перепаниковав в лесу, я оставил на вершине горы толстовку, которую мне вышила тётя.
В этот момент мне пришлось рассказать о том, что мне поведала та странная женщина в деревне. Тут начался срач и крики, меня сильно поругали за то, что я умолчал об этом. Но надо было успокоиться и продолжить идти. К счастью, по нашим расчётам, мы должны были добраться до деревни через час-полтора. А ещё и не было четырёх часов.
Ровно через два часа мы охуевали. Мы стояли посреди болотистого поля и видели перед собой бесконечные просторы полей, озёр, болот, кучек лесов, и на горизонте виднелась полоса гор. Это не влезало в голову! Мы шли ровно на север, не отклоняясь, всё по компасу. Но никакой деревни не было, и, более того, когда мы смотрели на эту местность с гор, здесь не было никаких болот и озёр.
В этот момент нам стало невероятно страшно. Туман в лесу за спиной сгущался. На расстоянии десяти метров уже ничего невозможно было разглядеть. Мы застыли в ледяном страхе, потому что понимали, что мы здесь ещё не на одну ночь. Пока мы доберёмся до горы, где мы провели прошлую ночь, уже стемнеет, а ночью никому идти не хотелось.
Мы ускоренно пошли обратно. Вместо неосознанности непонятного и страха, мы уже ощущали явный ужас и злобу. Злобу на себя, что мы попёрлись в эти проклятые горы и болота.
Мы быстро шли к горе, стараясь не обращать внимания на угнетающую тишину. Мы шли по хлюпающей траве, которая прогибалась под ногами, словно под слоем земли была глубокая вода. Внезапно, Оля закричала во весь голос. Я быстро повернулся, чтобы посмотреть, в чём дело и не увидел её. За долю секунды вся моя нервная система съёжилась в комок, пока я не увидел Олю, ушедшую в землю по пояс. Я побежал к ней, чтобы выхватить. Она брыкалась и кричала. От этого она увязала всё глубже и глубже, но я с помощью брата смог её вытащить, на что понадобились титанические усилия. Когда мы вытащили её оттуда, в земле остался широкая дыра, дно которой быстро наполнялось водой. Мы замерли в ожидании, словно ждали, что сейчас оттуда пойдёт красная жидкость, но ничего подобного не случилось. Однако Оля посмотрела на свои ноги и ужаснулась: все они были по голень исцарапаны, словно изрезанны тупым ножом, а также виднелись небольшие зияющие дырки, как будто её покусали пиявки. Она упала на землю и зарыдала в отчаянии, проклиная всех вокруг. Я горжусь тем, что смог её успокоить и проявить смелость. И мы пошли дальше.
На подъёме в гору уже темнело. Хоть мы шли по той же дороге, что и раньше, но никакой палатки мы не встретили, что заставило нас напрячься ещё сильнее. Всё моё естество мечтало лишь о том, чтобы закрыть глаза, а когда открыть их, то оказаться у себя дома. В тепле и уюте.
Наконец, мы поднялись на гору и нашли место, где мы остановились прошлой ночью. Нашли кострище, но, к нашему величайшему ужасу, никаких вещей, которые оставляли, мы не обнаружили. Я был на пределе. Уже было почти темно, и мы всей компанией собрали дров, чтобы разжечь огонь. Этой ночью никто не спал. Когда костёр погас, было полностью темно, и никто не хотел идти за дровами. Мы прижались друг к другу и стали ждать рассвета, чтобы умотать оттуда на всех парах. А, как известно, самая тёмная ночь перед рассветом.
В это время меня начало клонить в сон, так как я не выспался прошлой и позапрошлой ночью. Я слегка прилёг на землю и прислонился ухом о каменистую почву. Мои друзья тоже немного расслабились, но мы по-прежнему были напряжены. Потихонечку я начал проваливаться в сон, но так и не уснул. Я не знаю, сколько я так пролежал. И тут я услышал это! Услышал совершенно чётко, совершенно трезво. Я уверен, мне не показалось, мне не представилось. Я своими ушами услышал крик сотен людей. Крик шёл из-под горы, и я услышал его только потому, что прислонился ухом к самой горе. Я слышал, как под горой стонали и выли люди, голоса многих: и женщин, и детей, словно под горой находился огромный завод по производству боли. Я испытал настолько леденящий ужас, что впал в оцепенение, я не мог двигаться, не мог думать. Этот отчаянный неуёмный хор голосов, разрывающий голову, ввергал в такую тоску, что мне показалось, что подомной находится самый настоящий ад. Я боюсь даже вспомнить, какие дикие фантазии мне приходили в голову о том, что это за люди и почему они так страдают, но когда крик закончился, а меня отпустило от этого катарсиса, то уже начало светать. Я ещё долго не мог прийти в себя, а когда это случилось, рассвело окончательно и мы почти бегом унеслись с этих проклятых мест.
Оказавшись в деревне, я уже был в порядке, если это можно так назвать. Но кое-что добило меня окончательно. Перепаниковав в лесу, я оставил на вершине горы толстовку, которую мне вышила тётя.
Страница 2 из 3
