Эту историю не стоило бы начинать подобным образом, вряд ли рассказ о детстве деревенского мальчишки заинтересует искушённого читателя, и он не забросит текст после первого абзаца, но после некоторых размышлений я пришел к выводу, что без предыстории человеку, чуждому моему образу жизни, будет сложно понять мотивы некоторых моих поступков. Итак, если вы ещё читаете это нагоняющее дремоту вступление, перейдем к повествованию.
Добавить в моё избранное
31 мин, 51 сек 17386
Моё первое воспоминание связанно с лесом.
Пасмурным летним днём мы с матерью сидим на высоком крыльце. Мать курит какие-то дешёвые сигареты (других в то время не было), но я не прячусь от дыма — сильный ветер уносит его прочь.
— Мам, а где папа? — спрашиваю я.
— Папа, — мать делает глубокую затяжку, — папа в лесу, на охоте. После этих слов я посмотрел на шумящую тайгу. Что-то манящее и в то же время пугающее было в её суровом величии. Я вспомнил сказки о нашем лесе, которые бабушка рассказывала перед сном, и мне стало страшно за папу.
— А если волки папу съедят?
— Не съедят, сынуль, у папы ружье. Слова мамы успокоили меня. Для всех мальчишек в округе, а я не был исключением, ружье казалось чем-то вроде волшебной палочки, спасающей от всех опасностей.
Каждый день, когда мама приходила с работы, мы ходили гулять. Мы шли до конца нашей улицы и выходили на поле, где паслись коровы и козы. Коров я боялся, а козы были маленькими и нестрашными, я любил кормить их хлебом. У меня были больные ноги, и я не мог долго ходить, поэтому на поле мы садились отдыхать на лавочку к пастуху деду Коле. Он называл меня разбойником, смеялся и угощал пряником или конфетой. В нашем доме редко появлялись конфеты, и я был очень рад сладостям дедушки. Посидев с пастухом, мы шли по полю к границе леса, но, несмотря на то, что тропинка вела дальше, всегда поворачивали обратно. Боясь волков и леших, я никогда не просил мать пойти лес по тропинке, но всегда думал, что когда я стану большим и сильным, возьму ружье и преодолею порог таинственной чащи.
Примерно через год бабушка сильно заболела и больше не могла присматривать за мной. Меня отдали в детский сад. Там было очень грустно: пока все дети бегали и веселились, я сидел в углу — из-за хромоты не мог играть с ребятами. Старая нянечка жалела меня и пыталась развлечь сказками. Мне нравилось слушать старушкины рассказы о страшных чудищах и отважных охотниках. Уже в сознательном возрасте я заметил, что в фольклоре нашего Богом забытого лесного края место богатырей и добрых молодцев занимают искусные добытчики дичи. Север накладывает отпечаток на народное творчество.
В шесть лет я научился читать и стал самым частым гостем детской библиотеки. В первом классе мои однокашники только учили азбуку, а я уже осилил в сказки о Пеппи Длинный Чулок и Карлсоне. В школе я нашёл хороших друзей — Витька и Серёгу, но был очень болезненным ребёнком и редко мог разделять их забавы на свежем воздухе и часто проводил вечера с книгой. Не удивительно, что немного повзрослев, я начал писать сам и к моменту начала этой истории уже имел пару призовых мест на конкурсах юношеской прозы.
Всё началось в начале августа 2011 года, мне было 17 лет. Рано утром в аську (год назад нам провели интернет) пришло сообщение от моего друга Вити. Он написал, что вечером нас ждет важное дело, и он придет ко мне в 6 часов. О сути этого <<важного дела>> Витя как всегда ничего не сказал, он думал, что это крайне весело, заинтересовать человека и не отвечать на его вопросы. После сообщения Вити модем как назло залагал, поставив крест на моём желании полазить по мировой паутине. После тщетных попыток заставить капризную технику работать я понял, что, скорее всего, на линии снова начались проблемы. Тогда я взял в одну руку томик Фета, а в другую складной шезлонг и отправился читать во двор.
Витя пришёл раньше назначенного срока часа на два. На нём были резиновые сапоги по колено, камуфляжные штаны и потрепанная спецовка.
— Ты куда так вырядился, покоритель севера? — спросил я.
— Куда-куда, в лес пойдём, по пути всё объясню, собирайся, — бормотал Витя и чесал свою рыжую голову. Я знал, что объяснений я не дождусь, пока он сам не посчитает нужным, поэтому быстро оделся и через десять минут мы шагали по лесной тропе. Многие горожане боятся тайги, особенно после захода солнца, но мы с Витей и Серёгой бессчётное число раз ходили за грибами, шишкой и ягодой, и знали, что самый опасный зверь в радиусе 15 километров — это бурундук. Дальше могли водиться, скажем, медведи, но так далеко мы никогда не заходили.
— Витёк, так куда мы идём?
— Короче, слушай тему, — сказал он, натягивая на лицо москитную сетку, — у нас девчонки из класса предложили всем вместе в поход сходить через неделю, так вот мне место подыскать поручили.
— Так пойдём на прошлогоднюю поляну, чего думать.
— Да пожди ты, Емеля, — махнул Витёк рукой, — слушай сюда. Помнишь Чёртову горку?
— Нет, блин, забыл, — съязвил я.
Чёртовой горкой в нашей деревне называли участок леса, который находился много выше тропы. Он был почти непроходим. По какой-то причине в этом месте толком ничего не могло вырасти, молодые деревья часто гибли, отчего вся горка была усыпана сухостоем, а старые и высокие кедры и ели без каких-либо причин, будто-бы срубленные топором, валились на земле.
Пасмурным летним днём мы с матерью сидим на высоком крыльце. Мать курит какие-то дешёвые сигареты (других в то время не было), но я не прячусь от дыма — сильный ветер уносит его прочь.
— Мам, а где папа? — спрашиваю я.
— Папа, — мать делает глубокую затяжку, — папа в лесу, на охоте. После этих слов я посмотрел на шумящую тайгу. Что-то манящее и в то же время пугающее было в её суровом величии. Я вспомнил сказки о нашем лесе, которые бабушка рассказывала перед сном, и мне стало страшно за папу.
— А если волки папу съедят?
— Не съедят, сынуль, у папы ружье. Слова мамы успокоили меня. Для всех мальчишек в округе, а я не был исключением, ружье казалось чем-то вроде волшебной палочки, спасающей от всех опасностей.
Каждый день, когда мама приходила с работы, мы ходили гулять. Мы шли до конца нашей улицы и выходили на поле, где паслись коровы и козы. Коров я боялся, а козы были маленькими и нестрашными, я любил кормить их хлебом. У меня были больные ноги, и я не мог долго ходить, поэтому на поле мы садились отдыхать на лавочку к пастуху деду Коле. Он называл меня разбойником, смеялся и угощал пряником или конфетой. В нашем доме редко появлялись конфеты, и я был очень рад сладостям дедушки. Посидев с пастухом, мы шли по полю к границе леса, но, несмотря на то, что тропинка вела дальше, всегда поворачивали обратно. Боясь волков и леших, я никогда не просил мать пойти лес по тропинке, но всегда думал, что когда я стану большим и сильным, возьму ружье и преодолею порог таинственной чащи.
Примерно через год бабушка сильно заболела и больше не могла присматривать за мной. Меня отдали в детский сад. Там было очень грустно: пока все дети бегали и веселились, я сидел в углу — из-за хромоты не мог играть с ребятами. Старая нянечка жалела меня и пыталась развлечь сказками. Мне нравилось слушать старушкины рассказы о страшных чудищах и отважных охотниках. Уже в сознательном возрасте я заметил, что в фольклоре нашего Богом забытого лесного края место богатырей и добрых молодцев занимают искусные добытчики дичи. Север накладывает отпечаток на народное творчество.
В шесть лет я научился читать и стал самым частым гостем детской библиотеки. В первом классе мои однокашники только учили азбуку, а я уже осилил в сказки о Пеппи Длинный Чулок и Карлсоне. В школе я нашёл хороших друзей — Витька и Серёгу, но был очень болезненным ребёнком и редко мог разделять их забавы на свежем воздухе и часто проводил вечера с книгой. Не удивительно, что немного повзрослев, я начал писать сам и к моменту начала этой истории уже имел пару призовых мест на конкурсах юношеской прозы.
Всё началось в начале августа 2011 года, мне было 17 лет. Рано утром в аську (год назад нам провели интернет) пришло сообщение от моего друга Вити. Он написал, что вечером нас ждет важное дело, и он придет ко мне в 6 часов. О сути этого <<важного дела>> Витя как всегда ничего не сказал, он думал, что это крайне весело, заинтересовать человека и не отвечать на его вопросы. После сообщения Вити модем как назло залагал, поставив крест на моём желании полазить по мировой паутине. После тщетных попыток заставить капризную технику работать я понял, что, скорее всего, на линии снова начались проблемы. Тогда я взял в одну руку томик Фета, а в другую складной шезлонг и отправился читать во двор.
Витя пришёл раньше назначенного срока часа на два. На нём были резиновые сапоги по колено, камуфляжные штаны и потрепанная спецовка.
— Ты куда так вырядился, покоритель севера? — спросил я.
— Куда-куда, в лес пойдём, по пути всё объясню, собирайся, — бормотал Витя и чесал свою рыжую голову. Я знал, что объяснений я не дождусь, пока он сам не посчитает нужным, поэтому быстро оделся и через десять минут мы шагали по лесной тропе. Многие горожане боятся тайги, особенно после захода солнца, но мы с Витей и Серёгой бессчётное число раз ходили за грибами, шишкой и ягодой, и знали, что самый опасный зверь в радиусе 15 километров — это бурундук. Дальше могли водиться, скажем, медведи, но так далеко мы никогда не заходили.
— Витёк, так куда мы идём?
— Короче, слушай тему, — сказал он, натягивая на лицо москитную сетку, — у нас девчонки из класса предложили всем вместе в поход сходить через неделю, так вот мне место подыскать поручили.
— Так пойдём на прошлогоднюю поляну, чего думать.
— Да пожди ты, Емеля, — махнул Витёк рукой, — слушай сюда. Помнишь Чёртову горку?
— Нет, блин, забыл, — съязвил я.
Чёртовой горкой в нашей деревне называли участок леса, который находился много выше тропы. Он был почти непроходим. По какой-то причине в этом месте толком ничего не могло вырасти, молодые деревья часто гибли, отчего вся горка была усыпана сухостоем, а старые и высокие кедры и ели без каких-либо причин, будто-бы срубленные топором, валились на земле.
Страница 1 из 9
