Ашвагхоша рассказывает в своей поэме «Буддхачарита»(XIX, 12 13), что когда Будда посетил место своего рождения, Капилавасту, — впервые после своего озарения, — он продемонстрировал какие то«чудесные силы» (сиддхи). Чтобы убедить народ в своей духовной силе и подготовить его к обращению, он поднялся в воздух и разрезал свое тело на куски, которые бросил на землю, а затем соединил вновь под удивленными взглядами зрителей.
Добавить в моё избранное
31 мин, 40 сек 7269
Мы находим на австралийском уровне культуры ту же последовательность, о которой сообщалось из Индии и в средневековом европейском фольклоре: знание, волшебство, волшебная веревка, подъем на дерево, голос с неба. Более того, мы знаем, что инициации австралийских целителей — шаманские по структуре, ибо они включают ритуальное обезглавливание и расчленение на куски соискателя. Короче, оба элемента — трюк с веревкой и подъем по ней на небо, а также расчленение юноши — обнаруживаются вместе в традициях австралийской магии. Значит ли это, что трюк с веревкой имел австралийское происхождение? Нет, но он, бесспорно, относится к древнейшим мистическим приемам и зрелищам и, собственно говоря, не является индийским изобретением. Индия только разработала и популяризовала это чудо, совершенно так же, как индийское умозрение выстроило космофизиологическую мистику вокруг символики космических веревок и сутратмана.
Теперь мы возвращаемся к исходному пункту нашего исследования: значению и функции трюка с веревкой. Но важнее всего представляется нам культурная функция трюка с веревкой — или, точнее, тех архаических сценариев, которые сделали его возможным. Мы только что видел и, что эти сценарии и подразумеваемая ими идеология принадлежат к магической среде. Цель этого показа — открыть зрителям неизвестный и тайный мир: священный мир магии и религии, доступный только посвященным. Используемые образы и драматические темы, а именно: подъем на небо посредством веревки, исчезновение и посвятительное расчленение соискателя — не только иллюстрируют оккультные силы магов, но открывают также более глубокий уровень реальности, недоступный профану; они фактически иллюстрируют инициаци онную смерть и воскрешение, возможность превзойти «этот мир» и скрыться на«трансцендентальном» уровне. Образы, освобожденные трюком с веревкой, способны вызвать и привязанность к невидимой, тайной и«трансцендентальной» реальности, и сомнения в реальности знакомого и«непосредственного» мира. С этой точки зрения, трюк с веревкой — подобно всем другим волшебным зрелищам — имеет положительную культурную ценность, ибо стимулирует воображение и размышление, причем одного действует на другое — вопросами и проблемами, которые он поднимает, и в конечном счете ставя проблему«истинной» реальности мира. Не случайно Шанкара пользуется примером трюка с веревкой, чтобы иллюстрировать тайну космической иллюзии; с начала индийского философского умозрения майя была высшей магией, а боги, будучи«создателями» являлись майин или магами.
Наконец, мы должны взять в расчет «драматическую» функцию трюка с веревкой (и подобных подвигов). Волшебник, по определению, — постановщик. Благодаря его тайной науке зрители наблюдают«драматическое действие» в котором не участвуют активно в смысле«работы»(как случается в других коллективных драматических церемониях). Во время трюка волшебника зрители пассивны: они наблюдают. Это повод вообразить, как можно делать вещи, не«работая» просто«волшебством» тайной силой мысли и воли. Это также повод вообразить творческую силу Богов, которые создают не работая руками, а силой своих слов или мыслей. Короче, выстраивается этическая система: духовная наука всемогуща, человек свободен, и для него возможно переступить пределы знакомой ему Вселенной. Все эти мысли возникают от созерцания«спектакля» тем фактом, что человек открывает функцию«созерцателя».
Это немногие наблюдения над трюками с веревкой касаются только одного аспекта занимающего нас символического комплекса. Каждый из других аспектов заслуживал бы столь же долгого сравнительного изучения. Но обсужденные только что примеры четко осветили следующий факт: является ли он паранормальным опытом, ограниченным немногими избранными личностями, или продуктом человеческой фантазии; образ невидимой веревки или нити, привязывающей человека к высшим областям, служит для выражения парадигматических человеческих ситуаций: например, возможности находиться в общении с Небом и Богами и, следовательно, быть избранным Богами и призванным к религиозной деятельности. В индийской умозрительной философии образ невидимой веревки применяется и для описания отношений между Богом и его созданиями, и для характеристики сущности атмана. Но в Индии, а также в Греции и древней Европе он символизировал человеческое состояние вообще, судьбу («нить жизни»; Богини, прядущие судьбу); ткань мирского существования (karma) и, следовательно, «рабство». Целая категория родственных образов выражает «вовлеченность» в волшебство или в смерть. Что касается символики ткачества, хотя она зависит от символики нити, то она идет дальше и продлевает ее.
Как мы неоднократно замечали, эти образы выражают идеи, близкие, но различные. В разных контекстах нить или веревка может приобретать разные оттенки значения. Конечно, главная функция назидательных образов — в том, что они приглашают, помогают и даже заставляют человека думать, определять свои мысли, постоянно открывать новые значения, углублять и развивать их.
Теперь мы возвращаемся к исходному пункту нашего исследования: значению и функции трюка с веревкой. Но важнее всего представляется нам культурная функция трюка с веревкой — или, точнее, тех архаических сценариев, которые сделали его возможным. Мы только что видел и, что эти сценарии и подразумеваемая ими идеология принадлежат к магической среде. Цель этого показа — открыть зрителям неизвестный и тайный мир: священный мир магии и религии, доступный только посвященным. Используемые образы и драматические темы, а именно: подъем на небо посредством веревки, исчезновение и посвятительное расчленение соискателя — не только иллюстрируют оккультные силы магов, но открывают также более глубокий уровень реальности, недоступный профану; они фактически иллюстрируют инициаци онную смерть и воскрешение, возможность превзойти «этот мир» и скрыться на«трансцендентальном» уровне. Образы, освобожденные трюком с веревкой, способны вызвать и привязанность к невидимой, тайной и«трансцендентальной» реальности, и сомнения в реальности знакомого и«непосредственного» мира. С этой точки зрения, трюк с веревкой — подобно всем другим волшебным зрелищам — имеет положительную культурную ценность, ибо стимулирует воображение и размышление, причем одного действует на другое — вопросами и проблемами, которые он поднимает, и в конечном счете ставя проблему«истинной» реальности мира. Не случайно Шанкара пользуется примером трюка с веревкой, чтобы иллюстрировать тайну космической иллюзии; с начала индийского философского умозрения майя была высшей магией, а боги, будучи«создателями» являлись майин или магами.
Наконец, мы должны взять в расчет «драматическую» функцию трюка с веревкой (и подобных подвигов). Волшебник, по определению, — постановщик. Благодаря его тайной науке зрители наблюдают«драматическое действие» в котором не участвуют активно в смысле«работы»(как случается в других коллективных драматических церемониях). Во время трюка волшебника зрители пассивны: они наблюдают. Это повод вообразить, как можно делать вещи, не«работая» просто«волшебством» тайной силой мысли и воли. Это также повод вообразить творческую силу Богов, которые создают не работая руками, а силой своих слов или мыслей. Короче, выстраивается этическая система: духовная наука всемогуща, человек свободен, и для него возможно переступить пределы знакомой ему Вселенной. Все эти мысли возникают от созерцания«спектакля» тем фактом, что человек открывает функцию«созерцателя».
Это немногие наблюдения над трюками с веревкой касаются только одного аспекта занимающего нас символического комплекса. Каждый из других аспектов заслуживал бы столь же долгого сравнительного изучения. Но обсужденные только что примеры четко осветили следующий факт: является ли он паранормальным опытом, ограниченным немногими избранными личностями, или продуктом человеческой фантазии; образ невидимой веревки или нити, привязывающей человека к высшим областям, служит для выражения парадигматических человеческих ситуаций: например, возможности находиться в общении с Небом и Богами и, следовательно, быть избранным Богами и призванным к религиозной деятельности. В индийской умозрительной философии образ невидимой веревки применяется и для описания отношений между Богом и его созданиями, и для характеристики сущности атмана. Но в Индии, а также в Греции и древней Европе он символизировал человеческое состояние вообще, судьбу («нить жизни»; Богини, прядущие судьбу); ткань мирского существования (karma) и, следовательно, «рабство». Целая категория родственных образов выражает «вовлеченность» в волшебство или в смерть. Что касается символики ткачества, хотя она зависит от символики нити, то она идет дальше и продлевает ее.
Как мы неоднократно замечали, эти образы выражают идеи, близкие, но различные. В разных контекстах нить или веревка может приобретать разные оттенки значения. Конечно, главная функция назидательных образов — в том, что они приглашают, помогают и даже заставляют человека думать, определять свои мысли, постоянно открывать новые значения, углублять и развивать их.
Страница 9 из 10
