Рассматривая собрание сочинений французского писателя Марселя Пруста можно конечно вспомнить слова Ф. М. Достоевского: «Человек творит, когда ему больно».
Добавить в моё избранное
3 мин, 35 сек 18752
Однако, ознакомившись с содержимым его романа «В поисках утраченного времени» («A la recherché du tempe perdu» роман в 15-ти томах) сожалеешь о напрасно убитом времени и понимаешь, что к Прусту более всего подходит высказывание Марины Цветаевой:«Состояние творчества есть состояние наваждения… Что-то, кто-то в тебя вселяется, твоя рука исполнитель, не тебя, а того. Кто он? То, что через тебя хочет быть». Уверяют, что этот роман создавался в течение девяти лет и даже был немного популярен. А заодно стало интересно, сколько лет император (и заодно философ-стоик) Марк Аврелий Антоний (121-180гг. нашей эры) писал свой двенадцатитомный труд «Рассуждения о самом себе»? Что меж ними общего? А почитайте и узнаете. Любому тщеславному эгоманьяку создание многотомника о себе любимом — это плёвое дело. И никакие графоспазмы не помеха.
И уже автоматически начинается поиск упоминаний о Прусте в трудах «докторов-психов»(Ломброзо, Нордау, Ланге-Эйхбаум и др.). Общую картину, а также и своё мнение М. Зюдфельд объединил и прямолинейно выложил:«… Ломброзо говорит специально о» маттоидах«(от итальянского слова» матто» — безумный) и» графоманах«. Под ними он подразумевает полуненормальных людей, одержимых писательским зудом». В общем, «айболитам» тех времён было что рассказать.
Ныне Марсель Пруст малочитаем и мало кто знаком с рассуждениями-умозаключениями этого эстета описывавшего утончённую жизнь тогдашних аристократических салонов. Но сразу отметим, что его герои вовсе не эвпатриды-патриции, его герои — вырожденцы (любимое определение Макса Нордау).
Пруст — выходец из обеспеченной семьи, гомосексуал и жуткий ипохондрик (пребывание в бредовом состоянии), чтобы бодрствовать по ночам он выпивал большие количества кофе, в дневное время спал, предварительно приняв веронал (барбитал — снотворное). В итоге всего результат был таков — из своих последних пятнадцати лет жизни подавляющую часть суток он провёл на диване, в звукоизолированной комнате. И что интересно. Отец Марселя был врач по профессии, но он так и не смог помочь сыну, наверное, понимал безнадёжность положения (речь о наследственных болезнях), ведь родная тётка Марселя Пруста (тётушка Элиза, также ипохондрик) отказывалась вставать с кровати в течение двадцати лет.
В тему. Ломброзо сообщал, что отец Бальзака двадцать лет пребывал в депрессии и отказывался вставать с постели. И кстати, минздрав предупреждает: длительное времяпровождение на кровати — иногда, смертельно занятие. Не верите? А вот журнал «Техника-молодёжи»(1970 №2, стр. 60) в заметке«Кровать опасна, как и автомобиль» сообщал:«Изучение статистических данных о несчастных случаях в Западной Германии показало: в результате падения с кровати в 1968 году насмерть разбилось 600 человек».
Коротенько о депрессии: чувство обречённости, нежелание общаться, замедленность всех реакций, подавленность. Депрессия может перейти в сумасшествие, а каждый пятый из депрессантов всерьёз подумывает о попытке самоубийства (считается, что 1 из 30 ежегодно подвержен депрессии). Вывод: ипохондрия — болячка серьёзная.
В отличие от Обломова, героя романа «Обломов»(автор Гончаров И. А 1859 г.), Марсель Пруст сутками лежал на диване в ореоле своего нарциссизма. В кастовой замкнутости аристократов, в их праздности, изысканных заморочках и отрешенности от внешнего мира Пруст видел своеобразную красоту, противостоящую мещанской ограниченности и обыденности бытия. В целом он почти не интересовался«внешним миром» как и вообще всякой реальностью. Его внимание сосредоточено на внутренней, подсознательной жизни своих героев. Стремясь с помощью интуитивного метода познания действительности разрушить все существующие в художественной прозе каноны, Марсель Пруст изобразил мир как«поток сознания».
Нет-нет, этот «поток» вовсе не в духе учения философа — идеалиста Фридриха (Вильгельма Иосифа) Шиллинга о«философии тождества» субъекта и объекта. И даже не в соответствии совета древнегреческого поэта Анакреонта: радоваться настоящему, презирать будущее и забывать о прошлом, и прочих других (более серьёзных и известных вам) новаторов осмысления существования.
«Поток сознания» Пруста ближе к«парнасцам»(у которых лозунг — «искусство ради искусства») и к литературной школе символистов (а уж этих-то психиатры обожали «препарировать»). Для Пруста не имеет значения порядок событий, они возникают как воспоминания, как сложные ассоциации и ощущения героев. И что интересно — утончённая жизнь аристократов (по Прусту) — это «утраченное время» а обрести время можно лишь в самом себе, в своих субъективных чувствованиях, в обращении к искусству. К искусству, возникшему во Франции, которому дали название«fin-de-siecle». Если с вашей психикой всё нормально, то вероятно, что читая Марселя Пруста вы не всё поймёте, и чтобы хоть немного разобраться в этом прочтите (как минимум) «Вырождение»(М. Нордау).
И уже автоматически начинается поиск упоминаний о Прусте в трудах «докторов-психов»(Ломброзо, Нордау, Ланге-Эйхбаум и др.). Общую картину, а также и своё мнение М. Зюдфельд объединил и прямолинейно выложил:«… Ломброзо говорит специально о» маттоидах«(от итальянского слова» матто» — безумный) и» графоманах«. Под ними он подразумевает полуненормальных людей, одержимых писательским зудом». В общем, «айболитам» тех времён было что рассказать.
Ныне Марсель Пруст малочитаем и мало кто знаком с рассуждениями-умозаключениями этого эстета описывавшего утончённую жизнь тогдашних аристократических салонов. Но сразу отметим, что его герои вовсе не эвпатриды-патриции, его герои — вырожденцы (любимое определение Макса Нордау).
Пруст — выходец из обеспеченной семьи, гомосексуал и жуткий ипохондрик (пребывание в бредовом состоянии), чтобы бодрствовать по ночам он выпивал большие количества кофе, в дневное время спал, предварительно приняв веронал (барбитал — снотворное). В итоге всего результат был таков — из своих последних пятнадцати лет жизни подавляющую часть суток он провёл на диване, в звукоизолированной комнате. И что интересно. Отец Марселя был врач по профессии, но он так и не смог помочь сыну, наверное, понимал безнадёжность положения (речь о наследственных болезнях), ведь родная тётка Марселя Пруста (тётушка Элиза, также ипохондрик) отказывалась вставать с кровати в течение двадцати лет.
В тему. Ломброзо сообщал, что отец Бальзака двадцать лет пребывал в депрессии и отказывался вставать с постели. И кстати, минздрав предупреждает: длительное времяпровождение на кровати — иногда, смертельно занятие. Не верите? А вот журнал «Техника-молодёжи»(1970 №2, стр. 60) в заметке«Кровать опасна, как и автомобиль» сообщал:«Изучение статистических данных о несчастных случаях в Западной Германии показало: в результате падения с кровати в 1968 году насмерть разбилось 600 человек».
Коротенько о депрессии: чувство обречённости, нежелание общаться, замедленность всех реакций, подавленность. Депрессия может перейти в сумасшествие, а каждый пятый из депрессантов всерьёз подумывает о попытке самоубийства (считается, что 1 из 30 ежегодно подвержен депрессии). Вывод: ипохондрия — болячка серьёзная.
В отличие от Обломова, героя романа «Обломов»(автор Гончаров И. А 1859 г.), Марсель Пруст сутками лежал на диване в ореоле своего нарциссизма. В кастовой замкнутости аристократов, в их праздности, изысканных заморочках и отрешенности от внешнего мира Пруст видел своеобразную красоту, противостоящую мещанской ограниченности и обыденности бытия. В целом он почти не интересовался«внешним миром» как и вообще всякой реальностью. Его внимание сосредоточено на внутренней, подсознательной жизни своих героев. Стремясь с помощью интуитивного метода познания действительности разрушить все существующие в художественной прозе каноны, Марсель Пруст изобразил мир как«поток сознания».
Нет-нет, этот «поток» вовсе не в духе учения философа — идеалиста Фридриха (Вильгельма Иосифа) Шиллинга о«философии тождества» субъекта и объекта. И даже не в соответствии совета древнегреческого поэта Анакреонта: радоваться настоящему, презирать будущее и забывать о прошлом, и прочих других (более серьёзных и известных вам) новаторов осмысления существования.
«Поток сознания» Пруста ближе к«парнасцам»(у которых лозунг — «искусство ради искусства») и к литературной школе символистов (а уж этих-то психиатры обожали «препарировать»). Для Пруста не имеет значения порядок событий, они возникают как воспоминания, как сложные ассоциации и ощущения героев. И что интересно — утончённая жизнь аристократов (по Прусту) — это «утраченное время» а обрести время можно лишь в самом себе, в своих субъективных чувствованиях, в обращении к искусству. К искусству, возникшему во Франции, которому дали название«fin-de-siecle». Если с вашей психикой всё нормально, то вероятно, что читая Марселя Пруста вы не всё поймёте, и чтобы хоть немного разобраться в этом прочтите (как минимум) «Вырождение»(М. Нордау).
Страница 1 из 2
