Когда самое прекрасное чувство, подаренное любимым, может стать гибелью…
Добавить в моё избранное
8 мин, 30 сек 5345
Цветок уже не был таким ярким, теперь он был нежно-алым, как солнце, что садилось на закате.
— Скажи мне, почему? — прошептала девушка и дотронулась рукой до колючек на стебле. На них появились маленькие капельки крови. Глаза девушки раскрылись от удивления, когда ее кровь впиталась, а лепестки розы будто стали ярче. Амина взяла лезвие от отцовской бритвы и сделала надрез на запястье. От ее щек медленно стал уходить цвет, а кровь маленькими струйками потекла в воду, сливаясь с чистотой ее слез. Они окрашивали воду в нежно — розовый цвет, где теперь рядом с розой лежала ее любовь. Ее отданная частичка страсти становилась частью розы; а на утро цветок уже не был бледным, он вновь окрасился в ярко-алый цвет…
— Мне кажется, ты побледнела, — сказала Жаклин, завязывая Амине глаза для игры в салки.
— Ты здорова, милая?
— Ничего не случилось, — ответила девушка, прикрывая рукавами платья запястья рук. Надрезы протяжно заныли. Амина несмело шагнула, пытаясь влиться в общее веселье. Она дотрагивалась до складок платьев и камзолов, пытаясь ухватиться руками. Но они ускользали вместе с их обладателями. Амина отчаялась, ее нога подвернулась и девушка чуть не упала, как вдруг ее голова уткнулась в чью-то грудь. Она обхватила фигуру руками и смолкла. Грубое сукно и нежность шелковой рубашки… Амина прошептала: «Граф…» и сняла повязку…
Она не могла прочитать его глаза и не пыталась, догадываясь, что он пришел поддержать компанию. От осознания этого ей стало еще больнее… Ночью Амину вновь ждала роза. Ее лепестки опять немного побледнели; и по руке вновь потекли капли, затем медленно поднимающиеся по стебельку. Кожа на руке теперь была просветом для вен. Роза стала проклятьем, но одновременно и спасением для девушки: забирая ее кровь, ставший дьявольским цветок забирал и мысли о нем…
С каждым днем девушка становилась все бледнее и бледнее. На коже проступили прожилки сосудов, в которых казалось, уже не осталось крови. В глазах постепенно терялась жизнь. Она все сильнее куталась в шаль, хотя на улице не было холодно. Ее теплое платье с длинными рукавами скрывало страшные порезы на руках, которые стали еще больше. Роза убивала ее. Но лишь она могла спасти от огня, который находился внутри девушке. Это было сильнейшее заклятье, о котором Амина не догадывалась: в конечном счете отдать цветку всю себя…
Амина сидела, прислонившись к камню в полуразрушенном доме. Она вспомнила, как они с графом приходили сюда вместе. Теперь она все чаще приходила сюда. В ее дневнике был нарисован этот дом. Она писала здесь свои признания. Здесь теперь была ее жизнь. Она читала надписи на стенах, представляя, кому они адресовались. Рисовала образы этих людей и тех, кто, возможно, жил в этом доме. Ее руки касались трещин в камне и скользили по старым стенам. Раньше этот дом был пустым, а теперь в нем жили ее мысли и мечты…
— Твоя роза так долго стоит, — вечером сказала ей мама, заглянув в ванную комнату.
— Кажется, граф знает толк в цветах. Поразительно, что она даже не теряет цвет. Будто ее только что срезали.
— И правда, — согласилась Амина. Она посмотрела в ванну и на секунду ей показалось, что алые листы зашевелились, а на лепестках отчетливо проступили капли крови…
Утром роза вновь стояла в вазе, а она открыла свой дневник со страницами, хранившими отпечатки слез… Она писала в нем целый день и затем закрыла, крепко прижимая к груди и неся по дороге к заброшенному дому. Мысли не покидали Амину, когда она столкнулась с графом.
— С Вами все в порядке? — спросил он, преграждая ей дорогу.
— Со мной? Конечно, — ответила она. «Если не считать того, что ты мне нужен, очень нужен…».
— Но Вы так бледны, — озабоченно сказал он, будто пытаясь взять ее за руку.
— Я просто устала, немного устала. Граф, позвольте…
— Амина задела его плечом, убегая, и не слыша его слов. В ее глазах ничего не отражалось. Они были почти пустыми, если бы не яркий огонек где-то в глубине. Холодный ветер продувал со всех сторон, но девушка его не замечала, двигаясь все быстрее. Прибежав к дому, Амина упала на колени. Под ногами у девушки валялся осколок разбитого стекла, в котором она увидела свое отражение. Она казалась приведением с синими кругами под глазами, которые были теперь единственными темными пятнами на бледном лице. В них снова появились слезы, которые Амина попыталась сдержать, но которые так и хлынули…
Роза ждала ее, маня запахом, который наполнял ванную. Амина наклонилась над водой, и стала всматриваться в ее сияющую гладь. Все казалось сказочным, но только было по-настоящему. Она просила крови…
Сегодняшний день должен стать последним. Девушка в это верила. Немного осталось и все… больше ее ничто не будет мучить. Никогда. До вечера оставалось недолго. Совсем мало времени. Амина чувствовала, как кровь течет по ее венам… сердце учащенно забилось и казалось, что его звук раздается по всей комнате.
— Скажи мне, почему? — прошептала девушка и дотронулась рукой до колючек на стебле. На них появились маленькие капельки крови. Глаза девушки раскрылись от удивления, когда ее кровь впиталась, а лепестки розы будто стали ярче. Амина взяла лезвие от отцовской бритвы и сделала надрез на запястье. От ее щек медленно стал уходить цвет, а кровь маленькими струйками потекла в воду, сливаясь с чистотой ее слез. Они окрашивали воду в нежно — розовый цвет, где теперь рядом с розой лежала ее любовь. Ее отданная частичка страсти становилась частью розы; а на утро цветок уже не был бледным, он вновь окрасился в ярко-алый цвет…
— Мне кажется, ты побледнела, — сказала Жаклин, завязывая Амине глаза для игры в салки.
— Ты здорова, милая?
— Ничего не случилось, — ответила девушка, прикрывая рукавами платья запястья рук. Надрезы протяжно заныли. Амина несмело шагнула, пытаясь влиться в общее веселье. Она дотрагивалась до складок платьев и камзолов, пытаясь ухватиться руками. Но они ускользали вместе с их обладателями. Амина отчаялась, ее нога подвернулась и девушка чуть не упала, как вдруг ее голова уткнулась в чью-то грудь. Она обхватила фигуру руками и смолкла. Грубое сукно и нежность шелковой рубашки… Амина прошептала: «Граф…» и сняла повязку…
Она не могла прочитать его глаза и не пыталась, догадываясь, что он пришел поддержать компанию. От осознания этого ей стало еще больнее… Ночью Амину вновь ждала роза. Ее лепестки опять немного побледнели; и по руке вновь потекли капли, затем медленно поднимающиеся по стебельку. Кожа на руке теперь была просветом для вен. Роза стала проклятьем, но одновременно и спасением для девушки: забирая ее кровь, ставший дьявольским цветок забирал и мысли о нем…
С каждым днем девушка становилась все бледнее и бледнее. На коже проступили прожилки сосудов, в которых казалось, уже не осталось крови. В глазах постепенно терялась жизнь. Она все сильнее куталась в шаль, хотя на улице не было холодно. Ее теплое платье с длинными рукавами скрывало страшные порезы на руках, которые стали еще больше. Роза убивала ее. Но лишь она могла спасти от огня, который находился внутри девушке. Это было сильнейшее заклятье, о котором Амина не догадывалась: в конечном счете отдать цветку всю себя…
Амина сидела, прислонившись к камню в полуразрушенном доме. Она вспомнила, как они с графом приходили сюда вместе. Теперь она все чаще приходила сюда. В ее дневнике был нарисован этот дом. Она писала здесь свои признания. Здесь теперь была ее жизнь. Она читала надписи на стенах, представляя, кому они адресовались. Рисовала образы этих людей и тех, кто, возможно, жил в этом доме. Ее руки касались трещин в камне и скользили по старым стенам. Раньше этот дом был пустым, а теперь в нем жили ее мысли и мечты…
— Твоя роза так долго стоит, — вечером сказала ей мама, заглянув в ванную комнату.
— Кажется, граф знает толк в цветах. Поразительно, что она даже не теряет цвет. Будто ее только что срезали.
— И правда, — согласилась Амина. Она посмотрела в ванну и на секунду ей показалось, что алые листы зашевелились, а на лепестках отчетливо проступили капли крови…
Утром роза вновь стояла в вазе, а она открыла свой дневник со страницами, хранившими отпечатки слез… Она писала в нем целый день и затем закрыла, крепко прижимая к груди и неся по дороге к заброшенному дому. Мысли не покидали Амину, когда она столкнулась с графом.
— С Вами все в порядке? — спросил он, преграждая ей дорогу.
— Со мной? Конечно, — ответила она. «Если не считать того, что ты мне нужен, очень нужен…».
— Но Вы так бледны, — озабоченно сказал он, будто пытаясь взять ее за руку.
— Я просто устала, немного устала. Граф, позвольте…
— Амина задела его плечом, убегая, и не слыша его слов. В ее глазах ничего не отражалось. Они были почти пустыми, если бы не яркий огонек где-то в глубине. Холодный ветер продувал со всех сторон, но девушка его не замечала, двигаясь все быстрее. Прибежав к дому, Амина упала на колени. Под ногами у девушки валялся осколок разбитого стекла, в котором она увидела свое отражение. Она казалась приведением с синими кругами под глазами, которые были теперь единственными темными пятнами на бледном лице. В них снова появились слезы, которые Амина попыталась сдержать, но которые так и хлынули…
Роза ждала ее, маня запахом, который наполнял ванную. Амина наклонилась над водой, и стала всматриваться в ее сияющую гладь. Все казалось сказочным, но только было по-настоящему. Она просила крови…
Сегодняшний день должен стать последним. Девушка в это верила. Немного осталось и все… больше ее ничто не будет мучить. Никогда. До вечера оставалось недолго. Совсем мало времени. Амина чувствовала, как кровь течет по ее венам… сердце учащенно забилось и казалось, что его звук раздается по всей комнате.
Страница 2 из 3
