Я вообще человек довольно аутичный и многие вещи осознаю в правильном смысле много позже, чем столкнусь с ними в лоб. Тупить @ тормозить — мое любимое занятие по жизни, а уж страсть понять очевидную вещь (как, например, почему именно металлическая дверь в компьютерный класс, — просто ну вообще не задумывался раньше) через несколько лет после знакомства с явлением для меня вообще обычное дело.
Добавить в моё избранное
7 мин, 44 сек 5801
Надо ли говорить, что как обычно безуспешно — и гордый задрот скатывается вниз, в темноту, лол. На что я сразу обратил внимание — так это то, что когда скатываешься туда и поднимаешься, сперва возникает небольшая дезориентация. Во-первых, руки леденеют от горки, попа болит, плюс света мало и страшно немного от удаленности от друзей. Поэтому поднимались мы все быстро, часто даже бегом, хе-хе, такая вот паранойя (или неужели мелкие панические атаки для всех возможны в таких случаях?).
Постепенно просто так скатываться надоедает, да и делаем мы это неохотно, предлагая соседу — ну уж очень страшно примерно в пол одиннадцатого вечера скатываться в такую темень, а потом под улюлюканье подниматься. Особенно когда ребята пытаются разыграть тебя и строят рожи (Мол, смотри, что это сзади тебя!). Начинаем скатываться, разыгрываясь на «камень-ножницы-бумагу» попутно подзуживая и пугая страшным голосом якобы существ внизу. Особенно напряг нас тогда развеселый Андрей, принявший серьезную мину (ТИПИЧНЫЙ АНДРЕЙ — Я БУДУ ТРОЛЛИТЬ ДО ПОБЕДНОГО КОНЦА), начавший вполне серьезно рассказывать, что внизу может быть маньяк, что он ждет самого замешкавшегося, чтобы резко напасть и утащить. Смешно? Немного. Когда Андрей басом изображает голос маньяка в стиле«ХАА! Вот и свежее мясо катится» во время спуска других — тоже смешно, но уже не так, холодок чуть пробирает, особенно паническая атака внизу, когда резко нужно забраться наверх. А самое главное — посторонние звуки внизу, которые начинаешь замечать. Исключая паранойю друзей, вспоминаю хруст веток, что-то похожее на дыхание и сплевывание слюны. Нет, ну у страха уши тоже на размер больше, но слышно вполне явно было (лично я скатился в тот раз трижды, в последний раз очень отчетливо слышал посторонние звуки), но все продолжали скатываться, боясь показать, какие они трусихи.
Наконец, намечаем последний розыгрыш и домой, уже почти полночь. Страха много, как и адреналина, все очень раскованные, много смеха и расширенные зрачки. «Раунд» проигрывает наш Максим — недовольно поправив очки, он медленно готовится спуститься. Садится на попу и начинает«ныть» мол, давайте не будем, пошлите уже, ну нахрен, еще подниматься потом признаться, что очко сжалось, конечно, не вариант. Альфа, конечно же, придает ускорение ногой, и Максим быстро слетает с горки, молча, выпучив глаза (наверное от сильного страха и неожиданности). А теперь самое страшное, что было в моей жизни. Андрей медленно встает (что-то себе повредил), в ужасе смотрит по сторонам, смотрит на нас, лицо белее снега вокруг. И, что окончательно привело его в ступор, — какой-то неразборчивый, быстрый голос (детское лепетание, только явно человека взрослого, может даже пожилого!), истеричный, какой-то не знаю, нервный и, главное, абсолютно непонятный. Хруст веток и тень со стороны колодца, еле мелькнувшая.
Лицо Максима просто не описать словами, это — олицетворение смерти, простите за пафос. Мы его видим очень плохо и стоим в ступоре. У Максима ступор после голоса прошел за несколько секунд и он, ВНЕЗАПНО, начал карабкаться на противоположную сторону, естественно, каждый раз сразу же падая. Это выглядело нелепо и пронзительно ужасно, я чувствовал себя просто в каком-то другом мире, как-будто не я наблюдаю за этой сценой. Парень чуть отдалялся в право в попытках залезть, потом громкий стук, шептание (вроде тоже лепетание, но тихо), тишина… Мы по всем законам психологии давно должны были убежать, но стоим в ужасе, не можем оторвать взгляд от оврага и повернуться спиной для бега. У Андрея волосы натурально дыбом (шапку он, кажется, тогда вообще там оставил), глаза безумные. А потом, буквально через секунд 30 опять это громкое визгливое лепетание «взрослого младенца» прямо на середине подъема, чуть левее, где тень от деревьев, стремительно приближавшееся. Мы так рванули, что аж в ушах звенело (мои даже«забились» — бывает от пульса избыточного во время бега), состояние животного ужаса, нечто абсолютно нечеловеческое, инстинктивное. Во время бега (а мы случайно разделились) я заметил только одно — ОНО бежало рядом со мной, чуть позади, то левее, то правее. ОНО было очень высокое, в какой-то странной мешковатой одежде, ноги непропорционально длинные и неуклюжие, голова большая, вытянуто-овальная, ЖУТКО бледная, губ НЕТ (я не видел таких тонких губ до этого), глаза посажены так глубоко, что их не видно. И самое главное — бежало оно очень странно сбоку, бешено и неуклюже (скачкообразно, подпрыгивая вверх) передвигая длинными ногами, появлялось то слева, то справа. Выбрался я на еле оживленную дорогу, меня почти сразу подобрал таксист, а существо пропало из виду…
Больше, хоть убейте, из того дня ничего не помню. А, нет, ну ночь-то бессонная сама собой, куча телефонных звонков между родителями, заплаканные глаза, родители Максима у нас, родители Андрея у нас (близко всем), милиция, показания. Максима-то нашли, череп у него вроде как был как-то проломлен, но не смертельно, выжил он.
Постепенно просто так скатываться надоедает, да и делаем мы это неохотно, предлагая соседу — ну уж очень страшно примерно в пол одиннадцатого вечера скатываться в такую темень, а потом под улюлюканье подниматься. Особенно когда ребята пытаются разыграть тебя и строят рожи (Мол, смотри, что это сзади тебя!). Начинаем скатываться, разыгрываясь на «камень-ножницы-бумагу» попутно подзуживая и пугая страшным голосом якобы существ внизу. Особенно напряг нас тогда развеселый Андрей, принявший серьезную мину (ТИПИЧНЫЙ АНДРЕЙ — Я БУДУ ТРОЛЛИТЬ ДО ПОБЕДНОГО КОНЦА), начавший вполне серьезно рассказывать, что внизу может быть маньяк, что он ждет самого замешкавшегося, чтобы резко напасть и утащить. Смешно? Немного. Когда Андрей басом изображает голос маньяка в стиле«ХАА! Вот и свежее мясо катится» во время спуска других — тоже смешно, но уже не так, холодок чуть пробирает, особенно паническая атака внизу, когда резко нужно забраться наверх. А самое главное — посторонние звуки внизу, которые начинаешь замечать. Исключая паранойю друзей, вспоминаю хруст веток, что-то похожее на дыхание и сплевывание слюны. Нет, ну у страха уши тоже на размер больше, но слышно вполне явно было (лично я скатился в тот раз трижды, в последний раз очень отчетливо слышал посторонние звуки), но все продолжали скатываться, боясь показать, какие они трусихи.
Наконец, намечаем последний розыгрыш и домой, уже почти полночь. Страха много, как и адреналина, все очень раскованные, много смеха и расширенные зрачки. «Раунд» проигрывает наш Максим — недовольно поправив очки, он медленно готовится спуститься. Садится на попу и начинает«ныть» мол, давайте не будем, пошлите уже, ну нахрен, еще подниматься потом признаться, что очко сжалось, конечно, не вариант. Альфа, конечно же, придает ускорение ногой, и Максим быстро слетает с горки, молча, выпучив глаза (наверное от сильного страха и неожиданности). А теперь самое страшное, что было в моей жизни. Андрей медленно встает (что-то себе повредил), в ужасе смотрит по сторонам, смотрит на нас, лицо белее снега вокруг. И, что окончательно привело его в ступор, — какой-то неразборчивый, быстрый голос (детское лепетание, только явно человека взрослого, может даже пожилого!), истеричный, какой-то не знаю, нервный и, главное, абсолютно непонятный. Хруст веток и тень со стороны колодца, еле мелькнувшая.
Лицо Максима просто не описать словами, это — олицетворение смерти, простите за пафос. Мы его видим очень плохо и стоим в ступоре. У Максима ступор после голоса прошел за несколько секунд и он, ВНЕЗАПНО, начал карабкаться на противоположную сторону, естественно, каждый раз сразу же падая. Это выглядело нелепо и пронзительно ужасно, я чувствовал себя просто в каком-то другом мире, как-будто не я наблюдаю за этой сценой. Парень чуть отдалялся в право в попытках залезть, потом громкий стук, шептание (вроде тоже лепетание, но тихо), тишина… Мы по всем законам психологии давно должны были убежать, но стоим в ужасе, не можем оторвать взгляд от оврага и повернуться спиной для бега. У Андрея волосы натурально дыбом (шапку он, кажется, тогда вообще там оставил), глаза безумные. А потом, буквально через секунд 30 опять это громкое визгливое лепетание «взрослого младенца» прямо на середине подъема, чуть левее, где тень от деревьев, стремительно приближавшееся. Мы так рванули, что аж в ушах звенело (мои даже«забились» — бывает от пульса избыточного во время бега), состояние животного ужаса, нечто абсолютно нечеловеческое, инстинктивное. Во время бега (а мы случайно разделились) я заметил только одно — ОНО бежало рядом со мной, чуть позади, то левее, то правее. ОНО было очень высокое, в какой-то странной мешковатой одежде, ноги непропорционально длинные и неуклюжие, голова большая, вытянуто-овальная, ЖУТКО бледная, губ НЕТ (я не видел таких тонких губ до этого), глаза посажены так глубоко, что их не видно. И самое главное — бежало оно очень странно сбоку, бешено и неуклюже (скачкообразно, подпрыгивая вверх) передвигая длинными ногами, появлялось то слева, то справа. Выбрался я на еле оживленную дорогу, меня почти сразу подобрал таксист, а существо пропало из виду…
Больше, хоть убейте, из того дня ничего не помню. А, нет, ну ночь-то бессонная сама собой, куча телефонных звонков между родителями, заплаканные глаза, родители Максима у нас, родители Андрея у нас (близко всем), милиция, показания. Максима-то нашли, череп у него вроде как был как-то проломлен, но не смертельно, выжил он.
Страница 2 из 3
