1886 год

Пока Джон, судя по выражению лица, пытался представить меня в пабе вдвоём с китайцем, Шерлок перевёл, и мой гость, кивнув, начал невозмутимо раздеваться. Я хотел было помочь, но почувствовал, что самого уже не держат ноги. Шерлок торопливо налил мне бренди.

— Что там, доктор? — спросил я, сделав глоток. — Пуля осталась внутри, как я понимаю? Надо её извлекать?

— Вот именно. Холмс, переведите гостю, что я сделаю ему укол морфина.

Шерлок, пока Джон готовил шприц для инъекции, попытался втолковать раненому, что сила воли и медитация — это, конечно, хорошо, но лучше довериться опытному врачу.

Тибетец после некоторого раздумья кивнул. Уотсон сделал ламе укол, перетянул ему жгутом руку и произвёл надрез. Я вообще не выношу вида крови, а тут меня ещё от усталости начало мутить… Но лама сидел неподвижно, как изваяние Будды.

— Доктор, вам нужна помощь? — спросил я скорее ради приличия.

Джон буркнул что-то вроде «вас самих придётся откачивать».

— Уотсон справится, дорогой, — сказал Шерлок, садясь рядом со мной. — Твой китаец — точно китаец? — прибавил он практически шёпотом.

— Не совсем, — ответил я в тон ему. — Но очень надеюсь, что этого, кроме тебя, никто не заметит. Это один из тибетских лам, Шерлок, ближайший помощник старого панчен-ламы. У нас он инкогнито, под китайским именем, и в конце месяца должен уехать домой целым и невредимым. Мне не хватало только, чтобы узнали, что в Лондоне он получил пулю… боюсь даже предположить, какие это может иметь последствия.

— В конце месяца… Ну швы Уотсон снимет дней через семь. А, может, у ламы найдётся какое-нибудь тибетское средство, чтобы помочь себе выздороветь? — Шерлок тронул меня за плечо. — Бедный мой, тебя заставили побегать.

— Ох, дорогой… Сначала мы бегали, как ты выражаешься, по официальным резиденциям, и я считал, что это ужасно. Но уже больше недели мы бываем в местах, о существовании которых я даже не подозревал. Не поверишь, мой мальчик, в вашей гостиной я чувствую себя будто в раю. Сейчас даже в собственной квартире мне не по себе.

— Ну ещё бы — у тебя же там теперь гость. Сделать тебе чаю?

— Нет, дорогой, бренди — это сейчас то, что мне нужно.

Шерлок посмотрел на ламу, стоически переносящего операцию.

— Видимо, он переживает сейчас необычный опыт. И наверняка это послужит улучшению кармы. Ох, господи, во что ты ввязался? В нашу политику на Тибете?

— У меня нет выбора. Далай-ламе десять лет, Шерлок. Если сейчас мы не предпримем шагов к сближению, нас опередят русские.

Мы шептались, что вообще-то нарушало всяческие приличия, но ламе и доктору было не до того, и я надеялся, что ни один не пытается расслышать, о чём мы говорим.

— Интуиция мне подсказывает, что ты сделаешь всё возможное, но решения всё равно будут принимать другие, — заметил Шерлок. — А у русских, кажется, говорят, что запрягают они медленно, но ездят быстро.

— Я, во всяком случае, постараюсь. Конечно, отсюда вообще мало что можно сделать. Но уж в Тибет я точно не поеду. У меня и без того тут… — извлечённая пуля со стуком упала в лоток, и я вздрогнул, — деятельность бурная, куда более бурная, чем мне хотелось бы. Увы, слишком мало доверенных лиц, дорогой. По-настоящему доверенных, которым можно поручить нечто важное и не сомневаться, что всё будет сделано, как нужно. Вот и приходится… проявлять активность.

Я многозначительно посмотрел на брата. Шерлок мой намек, конечно, понял.

— Ты хочешь послать меня в Тибет? — улыбнулся он. — Уотсон этого не одобрит.

— Боже, нет! Я сам этого не одобрю. Я нервничаю, даже когда ты уезжаешь по делам из Лондона. Тибет, господи… ты ещё спроси, не хочу ли я тебя в Мекку послать! Но у нас и помимо Тибета на континенте много дел. Впрочем, пустое. Это я так, от усталости ворчу. Подумать только, ещё лет пять назад я спокойно сидел в кабинете и помыслить не мог, что буду лично заниматься этими… этими… передвижениями! Налей мне ещё бренди.

— Ты заберёшь ламу домой? Ему бы лучше остаться у нас на ночь. Уотсон за ним присмотрит. — Шерлок протянул мне бокал. — А завтра он сделает перевязку, и мы его привезём.

— Не выйдет, дорогой. Если за нами кто-то следит, то совершенно непонятно, почему я уехал, оставив «слугу» на ночь у вас. Разве что я и сам останусь. Но только, боюсь, места здесь не хватит для двух гостей.

— Так… А у тебя, получается, гостевая занята… Ну что же. Провожу вас незаметно до дома.

— Не переживай, дорогой. Мы доберёмся.

Честно говоря, мне не хотелось даже вставать. В гостиной горел камин, было тепло, и, даже несмотря на манипуляции доктора над рукой ламы, я понемногу успокоился и подумал, что тибетца можно уложить на диване… Впрочем, я не мог допустить, чтобы брат ушёл ночевать с доктором в одну спальню, когда в доме посторонний. Придётся уехать.

— Наш гость миниатюрный, он вполне уляжется на диване, — промолвил Шерлок, словно отвечая на мои мысли. — А ты у меня в спальне. Собственно, буддизм — терпимая религия, так что, учитывая обстоятельства, лама не станет возмущаться или удивляться, если мы с Уотсоном уйдём наверх на ночь.