1887 год

— Ах ты мой адмирал! — она прижала голову сына к груди и поцеловала его. — Ну ничего, впредь будешь осторожнее. Слава богу, что все обошлось и это только вывих. Доктора Уотсона нам сам бог послал.

Я проверил повязку и уже хотел откланяться, тем более, что малыша явно клонило в сон, но тут в детскую вошла горничная с подносом — Сесилу принесли пирожные и чай. Миссис Форестер встала и, взглянув на Мэри, будто ища у нее одобрения, обратилась ко мне:

— Вы ведь выпьете с нами чаю, доктор?

— С удовольствием, миссис Форестер, — улыбнулся я.

— Мама, а мистера Шерлока Холмса ты же пригласишь к нам на чай? — Сесил не собирался засыпать, не услышав ответ на столь волнующий его вопрос.

— Разумеется, дорогой. Я буду очень рада его видеть. А теперь спи. Чем старательнее ты будешь выполнять все рекомендации доктора Уотсона, тем скорее поправишься.

Мы спустились в гостиную, где все было устроено с большим вкусом и изяществом. Мне сразу бросился в глаза рояль.

— Я совсем не помню в вашем прежнем доме инструмента, мадам, — заметил я.

— Рояля у меня не было, но наверху стояло пианино.

Меня усадили в удобное кресло, хозяйка села в другое, а мисс Морстен — на диван, и я увидел, как ее рука инстинктивно потянулась было за лежащим в углу дивана вязанием. Я чуть улыбнулся. Так-так, а пяльцы у окна с вышитым до половины орнаментом Морриса, видимо, принадлежали миссис Форестер. Пока горничная накрывала к чаю, мы трое пытались немного смущенно завязать беседу, которая выходила бы за рамки обсуждения погоды и взаимных комплиментов. При этом я видел, что обе дамы ко мне приглядываются, будто прикидывают, можно ли мне доверять. Они мило переглядывались, полагая, что я это не замечаю.

— Рад видеть вас в добром здравии, миссис Форестер, — сказал я, когда мы наконец устроились за столом. — Мы с мистером Холмсом непременно примем ваше приглашение, как только он вернется из деловой поездки.

— Должна сказать, что мы с Мэри с большим интересом читаем ваши рассказы, доктор. Какое-то время я даже ждала, не появится ли в журнале и моя история.

— Я никогда бы не стал публиковать ее, мадам. Или мне пришлось бы слишком многое менять в сюжете, чтобы скрыть ненужные подробности. Но я составил заметки лично для себя, иногда я так делаю. Боюсь, что большинство моих рассказов с точки зрения соответствия реальным событиям сильно подправлены. Я вынужден так поступать по разным причинам, но в основном, чтобы отвести внимание читателей от реальных людей.

— Доктор Уотсон — истинный джентльмен, Айрин, — улыбнулась мисс Морстен. — Видела бы ты, как он моментально успокоил Сессила. А я ведь даже не сразу поняла, доктор, что это вы, хотя не только читала рассказы, но столько слышала о вас с мистером Холмсом от моей подруги.

Удивительным было даже не то, что спустя столько времени судьба столкнула меня с миссис Форестер, а то, что я встретил двух дам, которые явно были такой же парой, как и мы с Холмсом. Я слышал о подобных союзах и раньше, и общество почему-то относилось к ним не то что терпимо, но даже с известной долей добродушной иронии. Дамам в этом очень повезло. Бытовало мнение, что такие союзы чуть ли не платонические. Конечно, большинство женщин, живущих вместе, все-таки как-то пытались завуалировать отношения: кто-нибудь изображал компаньонку, дальнюю родственницу, няньку, гувернантку. Хотя мисс Морстен, конечно, при мальчике точно выполняла обязанности гувернантки.

— Не будет ли с моей стороны дерзостью спросить, мисс Морстен, давно ли вы помогаете миссис Форестер воспитывать сына? — спросил я.

— Уже более трех лет, — сказала девушка, бросив быстрый взгляд на подругу. Та кивнула:

— Вы ведь знаете, доктор, я давно потеряла супруга. Мне было бы очень трудно обходиться без моей дорогой Мэри. Невозможно растить ребенка одной. Поначалу я просто радовалась, что нашла такую отличную гувернантку для Сессила, а потом оказалось, что я обрела настоящего друга.

Что ж, она явно говорила не о том, что могут с успехом дать ребенку няньки и прислуга. Стало быть — я прав.

— Могу только порадоваться за вас обеих, — сказал я мягко. — И должен сказать, что у вас совершенно чудесный мальчик.

Я намеренно не произнес при этом имя матери, не уточнил, у кого именно такой замечательный ребенок.

Мы тут же поняли друг друга, и дамы почувствовали себя свободно и оживились. Мне пришло на ум, что им не хватает общения с кем-то еще. Обеим. Наверняка они вынуждены жить очень уединенно. К тому же, я припомнил прошлые семейные обстоятельства миссис Форестер и осторожно поинтересовался, как поживает ее падчерица.

— Мы почти совсем не общаемся, — миссис Форестер пожала плечами. — Джейн так и осталась старой девой, она живет своим домом, занимается благотворительностью. Было время, когда она пыталась участвовать в воспитании племянника, но у нас слишком разные взгляды… на педагогику.

— Могу ли я предположить, что ваша падчерица стала излишне религиозной?