1887 год

Выбежав из дома, я поймал кэб и отправился к «преподобному Уоткинсу». Там я переоделся, принял вид обычного работяги Ист-Энда и вышел на поиски — правда, сам не понимая, кого и чего. Но если Мейси и собирались убить, вряд ли это случилось бы в фешенебельных районах. По крайней мере, я мог пройтись или даже проехаться по улицам. Любое преступление здесь сразу собирает море зевак. Я был абсолютно уверен, что тело Мейси не станут прятать — наоборот, к нему привлекут внимание полиции. Так… полиции. И, конечно, о преступлении тут же узнают репортеры.

Покинув свое убежище, я первым делом нашел знакомого мальчишку-газетчика. Он меня тоже узнал, несмотря на маскарад. Я купил несколько дешевых вечерних листков, пристроился за углом и торопливо просмотрел колонку происшествий. Невероятно, но самым ужасным преступлением сегодня была поножовщина в районе Уайтчепела — причем без жертв. Это давало надежду, что Мейси еще жив. По крайней мере, я мог отправить на его поиски своих мальчишек, чтобы они обошли дешевые гостиницы.

Так я и поступил. Остаток дня и, каюсь, всю ночь, я рыскал по городу, сам уже не понимая, что собираюсь найти и где. Одно меня останавливало от возвращения домой — ожидать известий от Уиггинса и компании лучше в беготне, чем сидя дома со шприцем в руках.

На Бейкер-стрит я вернулся около восьми утра — уже в приличном виде, хотя от меня слегка попахивало дымком жаровен. Поиски, как мои, так и моих юных агентов, ничего не дали. Поднимаясь по лестнице, я решал, разбудить Уотсона и сказать, что вернулся, или не тревожить его и позволить проснуться самому? Однако, вопрос отпал сам собой — Уотсон обнаружился в кресле у камина, причем мое кресло тоже оказалось занятым… впрочем, инспектор Лестрейд вскочил из него с поспешностью, понимая, что сидит не на своем месте.

— Здравствуйте. инспектор. Судя по всему, у вас тоже выдалась бессонная ночь? Доброе утро, Уотсон.

— Доброе, — с явным сомнением в голосе ответил тот.

— Мне неудобно беспокоить вас, мистер Холмс, — заговорил инспектор, — раз вы так напряженно работали. Но пока тело свежее…

— Чье тело? — спросил я, опускаясь в кресло и чувствуя, что оно подо мной слегка плывет.

— Если бы я знал, чье. Слава богу, газетчики пока что ничего не знают о происшествии. Труп был найден констеблем во время ночного обхода на границе Уайтчепела и Степни. Неизвестный мужчина, никто его в округе никогда не видел: мои люди уже опросили всех на улице. Карманы совершенно пусты, одет был прилично. Вы не могли бы хоть что-то сказать о нем, дать хоть малую зацепку? Мы даже не можем определить, лондонец ли он или приехал откуда-то.

Слушая Лестрейда, я немного успокоился. Я не верил, что этот труп окажется мне знакомым, потому что имелись признаки ограбления, и к тому же, если Паук хочет мне что-то продемонстрировать, труп должен быть легко опознан, а само убийство привлечь внимание прессы.

— Ну если человек приехал в Лондон на днях, я смогу это увидеть. Надеюсь, определить также род занятий. Поехали, инспектор. До завтрака обернемся. Уотсон, вы поедете с нами? — я повернулся к полусонному Джону.

— Поеду. Лишний медик не помешает, думаю.

Миссис Хадсон проводила нас с молчаливым упреком в глазах: ее, бедняжку, тоже разбудили чуть свет. Пока мы ехали в полицейском экипаже, я расспрашивал Лестрейда о том, что он может сообщить о месте, где был обнаружен труп.

— Я точно могу сказать, что убили мужчину не там. Крови не было вообще, а ведь ему перерезали горло. Тело лежало на спине — в тупике между домами.

— Какие-то следы вокруг него были? — спросил я без особой надежды, радуясь, что Лестрейд хотя бы мог сделать один правильный вывод.

— Следы-то были, мистер Холмс. Понятно, что тело на чем-то привезли. И на мостовой я видел следы от колес кэба, но я не могу сказать, тот ли это…

— Так, велите кучеру ехать на место обнаружение тела. Морг потом! — прервал я инспектора.

Что с моими мозгами? Почему я не сразу велел ехать на место происшествия? Как говорил брат, надо было абстрагироваться. Я слишком много думал о Мейси.

Нас доставили на Варден-стрит. Все-таки Лестрейд кое-чему умудрялся у меня учиться: он велел остановить экипаж в нескольких метрах от поворота в тупик, где нашли тело. Конечно, по улице с утра успело проехать несколько кэбов, но мостовую никто пока не чистил, а одна лошадь стояла у входа в тупик несколько минут и воспользовалась передышкой, чтобы спокойно навалить на булыжники кучу. В самом тупике между камнями вовсю пробивалась трава, которая оказалась в нескольких местах притоптана. Кроме того, на разрушающейся мостовой было полно грязи. Лестрейд показал мне, где именно лежало тело, описал, как именно оно лежало: на спине, с руками, вытянутыми вдоль, ногами в сторону улицы. Он был прав: никаких следов крови на булыжниках я не нашел, но обнаружил фрагменты свежих отпечатков ботинок.