40 миниатюр

— Что я должен за это сделать? — с естественным напором спросил пожилой.

— Ответить на банальный вопрос, — сдвинулся тот на шаг назад. — И Вы устроены и работаете хоть сегодня же.

— Это ваш вопрос?

— Нет. Вопрос: действительно ли вы не бывали сегодня ни в одной «конторе» по трудоустройству в морг, кроме этой, куда Вас не приняли?

— Ответить можно и молчанием?

— Как угодно…

— Я согласен. Это несколько странно: подобные мне посетители с такими непривычными вопросами о трудоустройстве. Но зачем же к посетителям этим приставать, как вы ко мне приебались?

— Что ж, — проговорил «господин», — будем считать, что на вопрос Вы ответили и с трудоустройством я Вам помогаю.

— Не надо мне помогать, почтеннейший! Я уж сам как-нибудь…

— Зря скромничаете. Заходите, пожалуйста, в контору. И мы всё предпримем. А то, как вы сказали, действительно редкий случай. Я тут стою под дверью, перекуриваю, а патрон сегодня не в духе, с бодуна, и вы со своим несуразным обращением. Вот у вас разговор и не получился. Думал вам помочь. Сегодня такое время, что редко кому требуется полноценная помощь: бабок нищему подам, он их пропьёт — хоть сколько, хоть миллион баксов — год будет пить, потому что… потому что знаю я их всех: никому полноценно не поможешь. А Вам, думается мне, помочь удастся. Поэтому я и, как вы выразились, доебался. Ясен ответ?

— Это хорошо, что поможете, — двинулся человек в сторону двери конторы. — Что, заходить?

— Я вперёд зайду. Вы здесь постойте. Устроитесь вы, — остановился он перед дверью. — Будете работать в этом морге. Как Вы и хотели.

— Добре! — деланно улыбнулся безработный.

Соня

Одного парня все звали «Соней», девчонки над ним смеялись, полицейские его останавливали. Чтобы лишний раз оштрафовать. А потом так дубинкой резко замахнулись: «ха!» Чтобы он подумал, типа его бьют.

Но никто не знал, что этот парень любит самую красивую девочку в школе.

Из учителей его попёрли… Соня, короче! Что тут ещё сказать?

Даже девочка, самая красивая девочка, смотрела на него, как на придурка!

— Эй, придурок! — сказал Шурик. — Хочешь, я её трахну?

И он, как размахнулся башмаком, своим огромным и тяжёлым башмаком, и… Соня чуть не оглох. Так громко лопнула пустая пачка из-под сока!

Шурик вчера был в гостях у какой-то девушки, как вдруг его начал раздражать стон, доносящийся ниже этажом! Он прислушался-прислушался, потому что скуление очень знакомое. Точно! Это был Соня! Он спал в своей детской кроватке и повторял имя любимой девушки. Проклятие! Это придурок жил по соседству!

— Как только ты его выносишь?

— Да я даже не знала, чё он там живёт!

— Поверь, придурок, — прошипел Шурик ему в самый нос, — ты будешь такой же, как эта банка!

— Какая банка? — не понял перепуганный Соня.

— КАК ЭТОТ СОК, КОТОРЫЙ Я ПРИХЛОПНУЛ, — повторил разъярённый Сониной подлостью (Соня решил прикинуться непонимающей бедной овечкой) крутой парень.

Этим вечером он курил травку. Надо было расслабиться, потому что Соня его переспросил, будто не понял и с перепугу не расслышал. Шурика ещё никто так не унижал.

— Ну что, щенок, — донеслось из мобильника Шуры, — вот мы опять с тобой встретились!

— Я Вас слушаю, товарищ сержант! — мгновенно выстроился пацан по стойке смирно и залебезил перед опером.

— Молчи, щенок! — зацедил участковый. Он тоже был очень сильно выведен из себя тупостью своего осведомителя. Его тоже, как и Шурика, ещё никто так не унижал. — ТЫ вчера был с той бабой? Ты?!

— Так точно, сэр (сокращение слова «товарищ сержант», как приказал опер Шурику).

Из трубки Шурика доносился протяжный утробный стон. Словно это был не сам стон, а только мысль. Словно Шурик сделался телепатом.

— Что случилось, сэр?

— Засунь в ж… своё издевательское «сэр»! — проревел (полу-стоном) опечаленный опер.

— Ты что, ничего не слышал?

— Никак нет, товарищ…

— Её замочили!

Шурик онемел. КОГО «замочили»?

— Я не знаю, что здесь случилось, — доносился из мобильника стон и, если б Шура перед этим не курил травку, он бы понял, что кто-то берёт периодически рацию и говорит вместо товарища сержанта. — Здесь творится какой-то ужас!

ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — хотел узнать Шура.

— Такое ощущение, будто мне снится кошмарный сон! — это опять прозвучало из трубки. Шурик забыл, доносились ли ещё какие-то слова следом: «как будто я лежу в своей кроватке, детской кроватке… Описался! К дьяволу описался».

Дело в том, что связь в мобильнике прервалась (оперуполномоченный отключил рацию, — не по уставу, как он всегда ведёт себя со «щенками», — не сказал «отбой») и в батарею, к которой прижался Шура спиной, так заколотили, что даже представить себе нельзя, будто ОБЫКНОВЕННАЯ батарея может издавать такой звук. Такой чудовищный звук.

Потом кто-то позвонил в шурину квартиру. Шурик боялся подходить к двери.

Когда он открыл, там стоял какой-то рослый парень.

— Не стучи мне в батарею, — сказал он голосом сильного (физически сильного) мужика. — Не стучи… Эй! Ты накуренный?