69

Десять минут спустя, пылая от стыда, Лора сломалась и набрала свой домашний номер на телефоне Мартина. Даже изнутри машины она могла слышать звонок телефона, долетавший из окон гостиной. Если удастся уговорить Тима незаметно выйти наружу и выпустить ее, Мартин никогда ни о чем не узнает.

Трубку поднял автоответчик, ее голос объявил: «Прямо сейчас Тима и Лоры здесь нет. Вы знаете, что делать».

Она закрыла телефон Мартина, открыла, нажала повторный набор — пять гудков, затем снова автоответчик.

Она отложила мобильник, и в ту же секунду он завибрировал.

Лора открыла чехол, открыла сотовый: вызов шел с их стационарного телефона — похоже, Тим набрал звездочку-шестьдесят девять, чтобы перезвонить ей.

Сквозь задернутые шторы окон гостиной она различила его профиль и нажала кнопку приема.

— Тим?

— Лора, слава Богу, — голос Мартина.

— В доме кто-то есть.

— О чем ты? Где Тим?

— Убежал через задний двор. Ты где?

— Я, гм… Я на улице. Отправилась на позднюю прогулку.

— Ты по своему мобильнику разговариваешь?

— Ну да. Не понимаю, что… — Я уже выезжаю. Встретимся у кольцевой, и тогда мы… Сотовый Мартина трижды пискнул и вырубился.

От выпитого виски у Тима разыгралась жажда, а Мартин все не вылазил из ванной комнаты.

Тим подошел к раковине налить себе воды из подключенного к крану фильтра.

Он услышал скрип половицы — Марти вернулся на кухню — и, продолжая следить за уровнем воды в стакане, сказал:

— Позволь кое о чем тебя спросить, Марти. Как думаешь, тот, кто оставил то сообщение, знает об этом?

— Да, Тим, думаю, такое вполне возможно.

Что-то в голосе брата заставило Тима обернуться, и первым его побуждением было рассмеяться: Мартин, стоявший всего в нескольких футах от него, выглядел нелепо в паре белоснежных носков, в шапочке для душа, прикрывавшей короткие черные волосы, и в непонятно зачем напяленной атласной сорочке Лоры, которую та носила перед его приездом.

— Что за херня? — спросил Тим и заметил слезы, катившиеся по лицу Мартина.

— Она пошла в кино с Тайлером Ходжесом.

— О ком ты говоришь?

— О Даниэлле.

— Мэдисон?

— Ага.

— Это с ней ты встречался? Мужик, она же еще в школе учится.

— Знаешь, что они с Тайлером делали после фильма?

— Марти… — Он поехали в Рощу, припарковались, и когда я наткнулся на них, окна в машине были запотевшими.

— Слушай, ты можешь забрать пленку из автоотв… — Они отследят звонок, — сказал Мартин.

— Если вы наведете их на след.

— Мы не станем.

— Я вижу, как шестеренки крутятся в твоей голове, но я все обдумывал гораздо лучше тебя. Прокрутил все сценарии, и это… — Прошу, Марти. Я никогда не смог бы тебя сдать.

Мартин, казалось, действительно обдумывает это. Он спросил:

— Где Лора?

— Наверху.

Мартин задрал голову и переложил из левой руки в правую ножик для снятия кожуры, позаимствованный с подставки для ножей.

— Хватит ебать мне мозги. Я только что поднимался туда.

— Тебе нужна помощь, Марти.

— Думаешь?

— Помнишь каникулы, которые мы провели в Миртл-Бич? Мне было двенадцать, тебе — четырнадцать. Мы прокатились на горках «Безумная мышь» восемь раз подряд.

— Чудесное было лето.

— Я твой брат, старик. Малыш Тимми. Взгляни на себя. И позволь мне помочь.

Произнося все это, Тим заметил: Мартин зашел настолько далеко, что даже надел черные защитные перчатки, и в этом поступке было нечто столь хладнокровное и продуманное, что впервые он испугался по-настоящему, ощутил острый пронизывающий холод, вспарывающий нутро, дыхание перехватило от прокатившейся по телу долгожданной волны адреналина, и внезапно до Тима дошло, что он просто стоит, привалившись к рабочему столу, и наблюдает, как Марти раза за разом втыкает изогнутый резак ему в живот — четыре, пять, шесть ударов — услышал, как стакан, выпав из руки, разбился о деревянный пол под ногами, а Мартин все колол и колол, и жидкое тепло распускалось в животе, и когда он потянулся рукой, чтобы прикоснуться к источнику чудовищной боли, Мартин схватил Тима за волосы и отогнул ему голову назад, и тот увидел потолок, услышал звонок телефона и почувствовал, как острие ножа вошло ему в шею, прямо под челюсть, различил ржавую вонь собственной крови на лезвии, а Мартин, перерезая глотку брату, произнес:

— Мне так жаль, Тимми. Все уже почти закончилось.

Сильный привкус металла возник во рту Лоры еще до того, как она увидела тень, выскочившую из-за угла гаража; сработал датчик движения, и прожекторы осветили Мартина, трусцой бежавшего к патрульной машине.

Она нырнула под сиденья и вжалась в пол, сердце колотилось под пижамной рубашкой.

Водительская дверь открылась.

Свет затопил салон.

Мартин забрался внутрь, захлопнул дверцу, неподвижно посидел за рулем, пока верхний свет не погас.

Наконец Лора услышала звяканье ключей.

Двигатель завелся, машина стала сдавать назад по подъездной дорожке, на глаза Лоре навернулись слезы: женщина испытывала страх и кое-что гораздо худшее — неясный ужас перед тем, что случилось дома, пока она взаперти сидела в этой машине.