А кому сейчас легко

Барраярская эскадра уже месяц как зависла в локальном пространстве Эскобара, закупорив все его П-В туннели плотно, словно пробка — бутылку. Эскобарцы время от времени огрызались и до сих пор сдерживали решительное наступление захватчиков на свою планетарную орбиту, но было ясно, что с имеющимся соотношением сил их поражение — лишь вопрос времени.

С очередного совещания, на котором штабисты с методичным упорством обсуждали ремонт пострадавших в недавнем сражении кораблей, коммодор Эйрел Форкосиган вышел полным нерастраченной энергии, а лейтенант Иллиан — героически сдерживающим зевоту. Он был терпеливым и добросовестным наблюдателем, но последние три часа не прибавили ни грана нового к его знанию об Эйреле или о каких-либо принципиально важных персонах вокруг этого локального центра вселенной. Как обычно, на совещании кронпринц с почти неприличным вожделением публично грезил о славе победителя, вице-адмирал Форратьер исподволь подпускал оскорбления и угрожал своему давнему знакомому, а штабные офицеры пытались найти точку равновесия и одновременно не попасться под капризную руку командующих и исполнить свои прямые служебные обязанности.

В локальном пространстве Эскобара бушевала — ну, или вяло плескалась, учитывая неравенство сил — война, барраярские солдаты гибли или совершали подвиги, а некоему лейтенанту СБ было откровенно скучно. Мир вокруг него застыл в статическом равновесии, и он против такой картины мироздания не возражал. «Жди и беги», это издавна было девизом Службы Безопасности, а Саймон предпочел бы лишний раз не бегать, потому что этот бег мог бы стать гонкой наперегонки со смертью.

В дверях конференц-зала Форкосиган покосился на него, но ничего не сказал, и до каюты они прошествовали молчаливой цепочкой, один вслед за другим. Причем Саймон совсем не ощущал себя бдительным конвоиром, хоть и шел на стандартные полшага сзади.

— За эти два часа ты ни разу даже не сделал вид, что уделяешь происходящему какое-либо внимание, — спокойно пожурил его Форкосиган уже за закрытой дверью.

Иллиан развел ладони:

— От магнитофона, даже живого, ни исполнительности, ни личного отношения к делу не требуется. А на этом корабле даже последнему мичману известно про мои особые задачи и хитрое устройство.

— Допустим. Но ты открыто бравируешь этим перед нашим, так сказать, командованием. Кронпринцу все равно, в своих мечах он не заметил бы, даже если бы ты стал на совещании насвистывать «Красавицу Жаннетту» и ковырять световым пером в зубах, а вот Форратьер определенно злился.

— Твое замечание всерьез или просто чтобы поддержать разговор? Тебе же прекрасно известно, что злится Форратьер вовсе не из-за моей показной небрежности. Даже если бы я простоял все три часа навытяжку и с выпученными от усердия глазами, его эмоций это не изменило бы.

— Ну, в общем, да, — Эйрел одной усмешкой стер всякую обязательность прозвучавшего упрека. — Он исходит злостью из-за ничем не обоснованной уверенности, что мы с тобой спим.

— Какая ирония: не обоснованной, но соответствующей истине, — Саймон расправил плечи и потянулся. — Впрочем, говоря формально, мы разве спим? Так, выкраиваем по четверть часика в постели иногда, чтобы на ночь исправно разойтись по каютам.

— Ха! У нас в Форкосиган-Сюрло местные сказали бы про такие отношения «ходют».

— Деревенские! — фыркнул керославский мальчик Иллиан. — Порядочные горожане из провинции неодобрительно говорят про такое «живут». Кстати, насчет «неодобрительно» они зря: очень оптимистичное слово, особенно в нынешних обстоятельствах.

— Война, — коротко бросил Эйрел и растянулся на койке.

— Через которую я намерен протащить тебя живым согласно приказу, — Саймон присел рядом и провалился спиной к услужливо согнутому колену.

— Тебя назначили заместителем у господа бога? — эйреловская рука ласково растрепала ему волосы на затылке. Обнадеживающий симптом в смысле ближайшего будущего.

— Хуже. Сразу выдали полставки ангела-хранителя и полставки шпиона. Тебе не видно случайно, какое у меня крыло сегодня черное, а какое — белое?

— Плоховато видно, под мундиром-то.

«Намек понят, сэр».

— А! Сейчас сниму, за чем дело стало?

Вскоре на разворошенной кровати двое голых мужчин быстро и жадно старались урвать то, что позволяла им минутка свободного времени.

Саймон откинулся навзничь, прогнувшись в пояснице и поджав колени. Обстановка каюты дергалась туда-сюда перед его расфокусированным взглядом, тело выламывало незавершенным удовольствием, с каждым толчком все сильнее, но этого все равно было мало, и он тихонько поскуливал, закусив губу, потому что орать было бы полнейшим нарушением безопасности. «В постели я бываю шумным», честно предупредил он Эйрела еще тогда, но тот не был против, даже дружески помогал порой, вовремя прикрыв ему рот ладонью. Вот примерно как сейчас. Уф… Хорошо.