А ты такой холодный, как нолдор в Хелкараксэ…

Готмог вздрогнул, вскочил на ноги и воззрился на эльфа с таким ужасом, будто узрел благословенный свет Амана. Впрочем, эльф уже мало походил на эльфа: золотые волосы темнели, приобретая порочный рыжий оттенок, глаза стремительно зеленели, а мягкие тонкие черты лица становились все более хищными… Саурон поднялся с кресла и со своей обычной грацией приблизился к Готмогу, который следил за его приближением так, словно к нему ползла Унголиант с малюткой Шелоб на руках и утверждала, что это он — отец ребенка.

— Ну не дуйся, — сказал Саурон, обвивая гибкими руками талию балрога. — Что еще я мог поделать, если ты не обращал внимания ни на кого, кроме своих узников?

Готмог обреченно вздохнул (хотя, должно быть, это был скорее вздох облегчения) и обнял своего зеленоглазого обманщика; зарывшись лицом в его пахнущие сандалом рыжие волосы, он пробурчал:

— Отлично придумано, мой восхитительный… Колокольчик.