Вот уже около двадцати лет пустует дом Эмерика Беласко, известный всему городу как зловещая обитель привидений. Все попытки очистить Адский дом терпят крах, а те, кто принимает в них участие, либо погибают, либо лишаются разума. Тем не менее жители города не теряют надежды. Очередную попытку очищения готовы предпринять ученый-физик Баррет и его жена Эдит, медиум Флоренс Танвер и экстрасенс Бенджамин Фишер. Удастся ли на этот раз избавиться от власти темных сил Одно из самых выдающихся произведений, написанных в жанре мистики.
337 мин, 42 сек 4589
— Ну, вкратце, я собираюсь протянуть отвод для всей темной энергии в этом доме. — Барретт сухо кашлянул и обернулся, чтобы выпить воды. — Подробнее объясню завтра. — Он наполнил стакан. — Достаточно сказать, что любую форму энергии можно рассеять — что я и собираюсь сделать.
Эдит заметила, что водой он запил пилюлю кодеина, после чего неровно вздохнул и улыбнулся.
— Понимаю, в данный момент такое объяснение не может тебя удовлетворить, но ты сама увидишь. — Он поставил стакан. — Завтра к этому времени Адский дом будет очищен, лишен энергии, так сказать, обесточен.
Они резко обернулись, услышав приглушенные аплодисменты. Под аркой стоял Фишер с бутылкой под мышкой и смотрел на них.
— Браво, — сказал он.
Эдит отвернулась, густо покраснев.
— Вы выпили, мистер Фишер? — спросил Барретт.
— Выпил и выпью еще, — ответил тот. — Не так, чтобы потерять контроль над собой, — отсек он замечания Барретта, — а в самый раз, чтобы притупить чувства. Ничто в этом доме не проделает во мне еще одну брешь. У меня это уже было. У меня это уже было.
— Мне очень жаль, — чуть помолчав, сказал Барретт. Он некоторым образом чувствовал ответственность за мрачное состояние Фишера.
— Не жалейте. Пожалейте себя. — Фишер указал на реверсор. — Эта чертова куча хлама ни черта не сделает, кроме шума… если вообще заработает. Вы думаете, дом поддастся оттого, что вы заиграете на этой долбаной шарманке? Черта с два! Беласко рассмеется вам в лицо. Они все посмеются над вами — как смеялись все эти годы над всяким идиотом, кто пытался прийти сюда и… очистить этот дом, «обесточить». «Обесточить», — прошипел он. — Обесточьте мою задницу. — Фишер посмотрел на Барретта и кивнул в сторону Эдит. — Уведите ее отсюда. И уходите сами. У вас нет шансов.
— А у вас? — спросил Барретт.
— Со мной все в порядке. Я знаю, что к чему. Не борешься с этим местом — и оно тебя не трогает. Не даешь ему забраться тебе в душу — и с тобой все прекрасно. Адский дом не против принять несколько гостей. Всякий может здесь пожить, если ему не претят здешние шутки и забавы. А чего дом не любит — это когда на него нападают. Беласко такое не нравится. И весь его народ тоже этого не любит, они борются с этим и убивают вас. Он же генерал, вы не знали? Генерал со своей армией. Он их направляет! — Фишер сделал напыщенный жест. — Направляет их, как чертову вооруженную орду! Без него никто не сделает ни шагу — ни его сын, ни кто-либо другой.
Фишер ткнул пальцем в Барретта, и на лице его вдруг отразилось бешенство.
— Говорю вам. Я вам говорю! — выкрикнул он. — Сворачивайте это свое барахло. Не трогайте эту чертову машину, забудьте о ней! Проведите эту неделю, хорошо питаясь, отдыхая, ничем не занимаясь. А потом, когда наступит воскресенье, скажите старику Дойчу то, что он хочет услышать, и загребите свои денежки. Вы слышите, Барретт? Попробуйте что-нибудь еще — и вы мертвец, покойник. — Он посмотрел на Эдит. — Рядом с мертвой женой.
Фишер рывком обернулся.
— Черт, что толку стараться? Никто не слушает. Флоренс не слушает. Вы не слушаете. Никто не слушает. Что ж, умрите. Умрите! — Он запнулся. — Я единственный, кто выбрался отсюда живым в сороковом году, и я единственный выйду отсюда в семидесятом. — Покачиваясь, он двинулся через вестибюль. — Ты слышишь меня, Беласко, сукин ты сын! Я захлопнулся. Попытайся добраться доменя! Ничего у тебя не выйдет! Ты слышишь меня?
Эдит сидела, уставившись на мужа. Тот с тревожным видом посмотрел вслед Фишеру.
А потом взглянул на нее.
— Бедняга. Этот дом действительно сломал его.
«И он прав», — услышала она у себя в голове слова, но у нее не хватило мужества произнести их вслух.
Барретт, хромая, подошел, пододвинул стул и сел рядом с женой. Помолчав, он со вздохом проговорил:
— Он не прав.
— Ты так думаешь? — тихим голосом спросила Эдит.
Барретт кивнул.
— То, что он называет кучей хлама, — он улыбнулся этим словам, — ни больше ни меньше как ключ к Адскому дому. — Он поднял руку. — Ладно, признаю: кое-что из происшедшего мне не совсем понятно — хотя, будь у меня время, я смог бы это объяснить. — Барретт потер глаза. — Однако это не так важно. Человек управляет электричеством, не понимая его истинной природы. Конкретные свойства энергии, заключенной в этом доме, не так важны, как то, что я, — он указал на прибор, — что этот аппарат… может влиять на жизнь и смерть в нем.
Барретт встал.
— И это так. Я с самого начала говорил тебе, что мисс Таннер заблуждается в своих верованиях. И теперь говорю, что Фишер также ошибается. А завтра докажу свою правоту, не оставив ни малейшего сомнения.
Он повернулся и поковылял обратно к реверсору. Эдит посмотрела ему вслед. Ей хотелось верить мужу, но слова Фишера поселили в ней такой глубокий страх, что она ощущала его в крови, — холодный и едкий, пожирающий ее.
22 ч. 19 мин.
Эдит заметила, что водой он запил пилюлю кодеина, после чего неровно вздохнул и улыбнулся.
— Понимаю, в данный момент такое объяснение не может тебя удовлетворить, но ты сама увидишь. — Он поставил стакан. — Завтра к этому времени Адский дом будет очищен, лишен энергии, так сказать, обесточен.
Они резко обернулись, услышав приглушенные аплодисменты. Под аркой стоял Фишер с бутылкой под мышкой и смотрел на них.
— Браво, — сказал он.
Эдит отвернулась, густо покраснев.
— Вы выпили, мистер Фишер? — спросил Барретт.
— Выпил и выпью еще, — ответил тот. — Не так, чтобы потерять контроль над собой, — отсек он замечания Барретта, — а в самый раз, чтобы притупить чувства. Ничто в этом доме не проделает во мне еще одну брешь. У меня это уже было. У меня это уже было.
— Мне очень жаль, — чуть помолчав, сказал Барретт. Он некоторым образом чувствовал ответственность за мрачное состояние Фишера.
— Не жалейте. Пожалейте себя. — Фишер указал на реверсор. — Эта чертова куча хлама ни черта не сделает, кроме шума… если вообще заработает. Вы думаете, дом поддастся оттого, что вы заиграете на этой долбаной шарманке? Черта с два! Беласко рассмеется вам в лицо. Они все посмеются над вами — как смеялись все эти годы над всяким идиотом, кто пытался прийти сюда и… очистить этот дом, «обесточить». «Обесточить», — прошипел он. — Обесточьте мою задницу. — Фишер посмотрел на Барретта и кивнул в сторону Эдит. — Уведите ее отсюда. И уходите сами. У вас нет шансов.
— А у вас? — спросил Барретт.
— Со мной все в порядке. Я знаю, что к чему. Не борешься с этим местом — и оно тебя не трогает. Не даешь ему забраться тебе в душу — и с тобой все прекрасно. Адский дом не против принять несколько гостей. Всякий может здесь пожить, если ему не претят здешние шутки и забавы. А чего дом не любит — это когда на него нападают. Беласко такое не нравится. И весь его народ тоже этого не любит, они борются с этим и убивают вас. Он же генерал, вы не знали? Генерал со своей армией. Он их направляет! — Фишер сделал напыщенный жест. — Направляет их, как чертову вооруженную орду! Без него никто не сделает ни шагу — ни его сын, ни кто-либо другой.
Фишер ткнул пальцем в Барретта, и на лице его вдруг отразилось бешенство.
— Говорю вам. Я вам говорю! — выкрикнул он. — Сворачивайте это свое барахло. Не трогайте эту чертову машину, забудьте о ней! Проведите эту неделю, хорошо питаясь, отдыхая, ничем не занимаясь. А потом, когда наступит воскресенье, скажите старику Дойчу то, что он хочет услышать, и загребите свои денежки. Вы слышите, Барретт? Попробуйте что-нибудь еще — и вы мертвец, покойник. — Он посмотрел на Эдит. — Рядом с мертвой женой.
Фишер рывком обернулся.
— Черт, что толку стараться? Никто не слушает. Флоренс не слушает. Вы не слушаете. Никто не слушает. Что ж, умрите. Умрите! — Он запнулся. — Я единственный, кто выбрался отсюда живым в сороковом году, и я единственный выйду отсюда в семидесятом. — Покачиваясь, он двинулся через вестибюль. — Ты слышишь меня, Беласко, сукин ты сын! Я захлопнулся. Попытайся добраться доменя! Ничего у тебя не выйдет! Ты слышишь меня?
Эдит сидела, уставившись на мужа. Тот с тревожным видом посмотрел вслед Фишеру.
А потом взглянул на нее.
— Бедняга. Этот дом действительно сломал его.
«И он прав», — услышала она у себя в голове слова, но у нее не хватило мужества произнести их вслух.
Барретт, хромая, подошел, пододвинул стул и сел рядом с женой. Помолчав, он со вздохом проговорил:
— Он не прав.
— Ты так думаешь? — тихим голосом спросила Эдит.
Барретт кивнул.
— То, что он называет кучей хлама, — он улыбнулся этим словам, — ни больше ни меньше как ключ к Адскому дому. — Он поднял руку. — Ладно, признаю: кое-что из происшедшего мне не совсем понятно — хотя, будь у меня время, я смог бы это объяснить. — Барретт потер глаза. — Однако это не так важно. Человек управляет электричеством, не понимая его истинной природы. Конкретные свойства энергии, заключенной в этом доме, не так важны, как то, что я, — он указал на прибор, — что этот аппарат… может влиять на жизнь и смерть в нем.
Барретт встал.
— И это так. Я с самого начала говорил тебе, что мисс Таннер заблуждается в своих верованиях. И теперь говорю, что Фишер также ошибается. А завтра докажу свою правоту, не оставив ни малейшего сомнения.
Он повернулся и поковылял обратно к реверсору. Эдит посмотрела ему вслед. Ей хотелось верить мужу, но слова Фишера поселили в ней такой глубокий страх, что она ощущала его в крови, — холодный и едкий, пожирающий ее.
22 ч. 19 мин.
Страница 60 из 93
