Фандом: Гарри Поттер. Что делать, когда твой великолепный и, казалось бы, отлично продуманный план рушится на глазах из-за какой-то нелепой случайности?
59 мин, 48 сек 854
«Господи, но зачем? Не планировал же он убить ее, в самом деле?»
Зная, что на прямой вопрос ответа она, скорее всего, не дождется, Гермиона немного сменила тему:
— Конечно, вы собирались всего лишь побеседовать с Джинни. Именно поэтому я оказалась Мерлин знает где. И без своей палочки.
— Не Мерлин знает где, а в одном из моих охотничьих домиков.
— Где-где?!
«И сколько же у него этих самых» охотничьих домиков«, интересно узнать…»
— Если хотите ответ точнее, то мы во Франции.
— Понятно. Что ж… тогда могу ли я получить назад свою палочку?
Щеки Люциуса слегка окрасились румянцем.
— К сожалению, нет.
— Что значит ваше «нет»?
— А что именно вам непонятно?
Начав раздражаться, Гермиона нахмурилась.
— Непонятно, почему я не могу вернуть то, что принадлежит мне!
— Потому что у меня нет вашей палочки.
— Интересно… И где же она?
— У Топпи.
— Так позовите этого вашего Топпи и скажите ему, чтобы принес ее сюда.
— Не могу… — на лице Малфоя мелькнуло что-то похожее на огорчение.
— Что?! Что означает «не можете»?
— Мерлин! Чего вам опять непонятно? Не могу — значит не могу!
Яростно сопротивляясь обуревавшей досаде, а заодно и желанию топнуть ногой, Гермиона насмешливо ответила:
— Мне, знаете ли, как-то вот непонятно, почему вы не можете приказать своему домовому эльфу вернуть мою палочку. Это звучит смешно, и вам это прекрасно известно, мистер Малфой. Как-то не похоже, что ваши домовики приучены говорить «нет» своему хозяину, поскольку вы владеете ими, как собственностью, как вещами. Отвратительно… — она не выдержала и скривилась.
— Ну а я категорически отказываюсь понимать, чего в этом отвратительного, — тут же парировал Люциус. — Поскольку не имею привычки осчастливливать кого-то насильно. Топпи не хочет быть свободным, представьте себе.
— Конечно не хочет. Особенно после того, как ему промыли мозги и убедили в том, что рабство является абсолютно нормальным образом жизни.
— Какие глупости! Не хватало мне еще эльфам мозги промывать. Топпи предпочитает думать, что у него есть дом, семья, место, которым он и принадлежит. Это тоже позиция. Знаете ли…
— Понятно, — решила согласиться Гермиона, оставив щекотливую тему свободы домовиков в пользу более насущной для себя. — Я хочу получить свою палочку, Малфой, и это все, чего я хочу сейчас!
— И повторяю: это невозможно.
— Прекратите лгать! — и, увидев, что Люциус снова собирается что-то возразить, опередила его: — Неважно, я сама позову. Топпи!
Никакой реакции.
— Toппи! — повторила она чуть громче.
— Смею заметить, вы зря сотрясаете воздух, — с усмешкой бросил Малфой, видя, что Гермиона уже открыла рот, собираясь предпринять следующую попытку. — Он все равно не слышит вас.
— Это почему? Вы что, приказали ему игнорировать меня, ну… то есть, я имею в виду — Джинни?
— Нет, я всего лишь приказал установить заклинания, чтобы он не услышал, как кто-то зовет его.
— Но зачем?!
— Затем, чтобы он случайно не появился тут, если вдруг кто-нибудь упомянет его имя.
Гермиона устало вздохнула. Идиотизм ситуации начал утомлять ее.
— Хорошо… Забудем о Топпи. Тогда просто перенесите нас отсюда… ну, не знаю, хотя бы в Малфой-мэнор. А там я уж сама разберусь, где найти свою палочку.
Но Малфой лишь качнул головой.
— И этого не могу. Извините.
— Что-о-о? Но почему нет?!
— Потому что защита против аппарации настроена так, чтобы не допустить никакой возможности покинуть это место. Никому, включая меня.
На какое-то время Гермиона потеряла дар речи и просто молчала, уставившись на него, но потом проговорила:
— Ни за что не поверю, что вы собрались прятаться здесь со мной.
— Если помните, я собирался прятаться не с вами.
— Вы имеете в виду… что собирались оказаться здесь с женой своего сына?!
Люциус поморщился.
— Они не женаты, — упрямо поправил он Гермиону.
— Ну да, ну да… они поженятся только через три дня, — она взглянула на часы и поправилась: — То есть, уже через два.
Чтобы сохранить на лице маску привычной бесстрастности, Люциусу пришлось приложить усилия. Ему не верилось, что все пошло настолько… ужасно, настолько неправильно.
«Черт! Черт… черт… черт… Какой же хороший был план. Можно сказать, безупречный. Как только этот болван Топпи мог спутать их?»
— Почему у вас такой цвет волос? — хмуро бросил он Гермионе, глядя на шикарную рыжую гриву.
— Какой такой? — та тоже нахмурилась и слегка коснулась локонов пальцами.
— Красный! У вас же никогда раньше не было рыжей шевелюры.
Она, казалось, слегка колебалась, прежде чем ответить:
— Сегодня вечером у всех нас были рыжие волосы.
— У всех?
— Да, у всех.
— Но к чему, Мерлина ради, вам всем понадобилось становиться рыжими?
— А что, обязательно нужна причина?
— И вы серьезно думаете, что я поверю в совпадение? И в то, что у всех на вечеринке просто так были рыжие волосы? — иронично хмыкнул Малфой и добавил: — А что насчет маски?
— У всех нас были маски.
— Но почему? Это же нелепо. Никогда не слышал ни о чем подобном.
Зная, что на прямой вопрос ответа она, скорее всего, не дождется, Гермиона немного сменила тему:
— Конечно, вы собирались всего лишь побеседовать с Джинни. Именно поэтому я оказалась Мерлин знает где. И без своей палочки.
— Не Мерлин знает где, а в одном из моих охотничьих домиков.
— Где-где?!
«И сколько же у него этих самых» охотничьих домиков«, интересно узнать…»
— Если хотите ответ точнее, то мы во Франции.
— Понятно. Что ж… тогда могу ли я получить назад свою палочку?
Щеки Люциуса слегка окрасились румянцем.
— К сожалению, нет.
— Что значит ваше «нет»?
— А что именно вам непонятно?
Начав раздражаться, Гермиона нахмурилась.
— Непонятно, почему я не могу вернуть то, что принадлежит мне!
— Потому что у меня нет вашей палочки.
— Интересно… И где же она?
— У Топпи.
— Так позовите этого вашего Топпи и скажите ему, чтобы принес ее сюда.
— Не могу… — на лице Малфоя мелькнуло что-то похожее на огорчение.
— Что?! Что означает «не можете»?
— Мерлин! Чего вам опять непонятно? Не могу — значит не могу!
Яростно сопротивляясь обуревавшей досаде, а заодно и желанию топнуть ногой, Гермиона насмешливо ответила:
— Мне, знаете ли, как-то вот непонятно, почему вы не можете приказать своему домовому эльфу вернуть мою палочку. Это звучит смешно, и вам это прекрасно известно, мистер Малфой. Как-то не похоже, что ваши домовики приучены говорить «нет» своему хозяину, поскольку вы владеете ими, как собственностью, как вещами. Отвратительно… — она не выдержала и скривилась.
— Ну а я категорически отказываюсь понимать, чего в этом отвратительного, — тут же парировал Люциус. — Поскольку не имею привычки осчастливливать кого-то насильно. Топпи не хочет быть свободным, представьте себе.
— Конечно не хочет. Особенно после того, как ему промыли мозги и убедили в том, что рабство является абсолютно нормальным образом жизни.
— Какие глупости! Не хватало мне еще эльфам мозги промывать. Топпи предпочитает думать, что у него есть дом, семья, место, которым он и принадлежит. Это тоже позиция. Знаете ли…
— Понятно, — решила согласиться Гермиона, оставив щекотливую тему свободы домовиков в пользу более насущной для себя. — Я хочу получить свою палочку, Малфой, и это все, чего я хочу сейчас!
— И повторяю: это невозможно.
— Прекратите лгать! — и, увидев, что Люциус снова собирается что-то возразить, опередила его: — Неважно, я сама позову. Топпи!
Никакой реакции.
— Toппи! — повторила она чуть громче.
— Смею заметить, вы зря сотрясаете воздух, — с усмешкой бросил Малфой, видя, что Гермиона уже открыла рот, собираясь предпринять следующую попытку. — Он все равно не слышит вас.
— Это почему? Вы что, приказали ему игнорировать меня, ну… то есть, я имею в виду — Джинни?
— Нет, я всего лишь приказал установить заклинания, чтобы он не услышал, как кто-то зовет его.
— Но зачем?!
— Затем, чтобы он случайно не появился тут, если вдруг кто-нибудь упомянет его имя.
Гермиона устало вздохнула. Идиотизм ситуации начал утомлять ее.
— Хорошо… Забудем о Топпи. Тогда просто перенесите нас отсюда… ну, не знаю, хотя бы в Малфой-мэнор. А там я уж сама разберусь, где найти свою палочку.
Но Малфой лишь качнул головой.
— И этого не могу. Извините.
— Что-о-о? Но почему нет?!
— Потому что защита против аппарации настроена так, чтобы не допустить никакой возможности покинуть это место. Никому, включая меня.
На какое-то время Гермиона потеряла дар речи и просто молчала, уставившись на него, но потом проговорила:
— Ни за что не поверю, что вы собрались прятаться здесь со мной.
— Если помните, я собирался прятаться не с вами.
— Вы имеете в виду… что собирались оказаться здесь с женой своего сына?!
Люциус поморщился.
— Они не женаты, — упрямо поправил он Гермиону.
— Ну да, ну да… они поженятся только через три дня, — она взглянула на часы и поправилась: — То есть, уже через два.
Чтобы сохранить на лице маску привычной бесстрастности, Люциусу пришлось приложить усилия. Ему не верилось, что все пошло настолько… ужасно, настолько неправильно.
«Черт! Черт… черт… черт… Какой же хороший был план. Можно сказать, безупречный. Как только этот болван Топпи мог спутать их?»
— Почему у вас такой цвет волос? — хмуро бросил он Гермионе, глядя на шикарную рыжую гриву.
— Какой такой? — та тоже нахмурилась и слегка коснулась локонов пальцами.
— Красный! У вас же никогда раньше не было рыжей шевелюры.
Она, казалось, слегка колебалась, прежде чем ответить:
— Сегодня вечером у всех нас были рыжие волосы.
— У всех?
— Да, у всех.
— Но к чему, Мерлина ради, вам всем понадобилось становиться рыжими?
— А что, обязательно нужна причина?
— И вы серьезно думаете, что я поверю в совпадение? И в то, что у всех на вечеринке просто так были рыжие волосы? — иронично хмыкнул Малфой и добавил: — А что насчет маски?
— У всех нас были маски.
— Но почему? Это же нелепо. Никогда не слышал ни о чем подобном.
Страница 5 из 17
