В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
420 мин, 53 сек 14620
— Переход будет на новый уровень, ты же сама этого хотела — уже обыкновенно, по-человечески усмехнулся агент Преисподней. — Что же касается сексуальной составляющей, уверен — скучать там не придется, хотя, думаю, и не окажется это для тебя основным блюдом.
— А еще… чего этот мужик так перед тобой стелется? — почему-то понизив голос почти до шепота, задала совсем уж нескромный вопрос девчушка. — Да и не перед тобой, а, как бы, перед твоим кольцом, я так поняла… неправильно это, вроде бы…
— Иногда плохо быть слишком наблюдательной, — не сдержался в ответ Симон, хотя изначально решил промолчать. — В ином случае много ума хуже, чем бы его совсем не было, еще Гоголь приметил.
— Я в школе плохо училась, — вовсе не испугалась прямого намека Маринка, за время посиделок в квартире рыжего гения-самоучки к своему собеседнику привыкшая и откровенного зла в отношении себя от него не ожидающая. — А литературу и вовсе прогуливала, зачем мне это всё: кто, когда и чего сочинил в доисторические времена?
«Почему же мне так упорно чудится, что про мой интерес к Нулику, эта хитрая девчонка просто промолчала?» — меланхолично подумал Симон, разливая коньяк.
Маринка в очередной раз приоткрыла ротик, чтобы поинтересоваться еще чем-нибудь, показавшимся ей загадочным и не вписывающимся в местные понятные нормы, но агент достаточно сурово покачал головой, заранее отказываясь от дополнительных комментариев. Достаточно и того, что девушка успела узнать и увидеть в доме Николиуса, остальное пусть пока побудет покрытым мраком тайны.
… несмотря на всю свою искреннюю рьяность в исполнении поручения Посланника, собрать всех причастных к своей секте, чтобы порадовать их еще одним неоспоримым фактом собственных связей с потусторонним миром, Николиусу удалось нескоро. Ночное время, особое положение в городе, проклятущий, хоть и вовсе не строго соблюдаемый комендантский час… да еще — единственный телефон в доме, которым хозяин пользовался в очередь с Эльзой…
… Грешная душа молоденькой женщины парила среди посторгазмических облаков, в плотном, душистом коньячном тумане, слегка разбавленном, кажется, каким-то дешевым вином, на которое перешли после окончания крепких напитков собутыльники и сокоешники. В плавном, невероятно легком и блаженном парении души было нечто запредельно приятное, фантастически свободное, невесомое… и покидать такое состояние не хотелось, несмотря на любые предстоящие кары за нарушение заповедей, несдержанность, невоздержанность и прочие убийственно сладкие грехи. Все равно душа-то давно уже грешная.
Кажется, рядышком, переживая подобные же ощущения подогревала плотский бочок грешной души чья-то горячая молодая тушка, пола которой Зоя никак не могла определить, да не очень-то и стремилась. Сегодня, в первый свой день временного возвращения из Преисподней, девушке довелось испытать жгучее, желанное удовольствие и от мужских, грубоватых, резких ласк и от утонченных женских прикосновений.
Но, как известно, все хорошее заканчивается слишком быстро, и почему-то всегда — гораздо быстрее, чем хотелось бы испытывающему это хорошее… и тепло близлежащего тела куда-то испарилось, похоже, вместе с самим телом, а сквозь остаточную эйфорию многочисленных оргазмов и блаженный коньячный туман вдруг стали прорываться совершенно посторонние, ужасные звуки и движения.
Кто-то перемещался по маленькой комнатушке в квартирке Нулика, задевал редкие предметы мебели, о чем-то говорил, звенел металлом и громыхал голосом, опускался до вкрадчивого шепота и шуршал подошвами ботинок по грязному полу… а может быть, все это просто грезилось Зое в алкогольном муторном сне? Но вот наступившую тишину она почувствовала сразу, как чувствуют гулкий выстрел в горах, понуждающий снежную лавину к движению.
«Может, её под холодный душ? — произнес в этой тишине сомневающийся голос. — Там, в ванной, вода-то, кажется, есть?»
«Не надо, — ответил голос знакомый, но сразу так и неузнанный Зоей. — Потом придется время терять на всякое обтирание, одевание… сама-то она, пожалуй, одеться не сможет»…
«Так что делать будем?» — повис в блаженном дурманном полусне девушки чужой недоуменный вопрос.
«Есть средство»…
Разволновавшаяся от услышанного грешная душа Зои вынырнула из нежных облаков плотского блаженства, возвращаясь в тело, чтобы ощутить неожиданно скверный запах пропитанных потом и спермой простыней, витающего по комнате табачного перегара и тянущийся из угла гниловатый запашок свежей блевоты — похоже, кто-то из доставивших девушке такое сказочное удовольствие партнеров не был крепок желудком. Кажется, даже поморщившись от такого контраста при переходе от эйфории «блаженных сфер» к прозе жизни, девушка, тем не менее, предпочла не открывать глаза, старательно прикидываясь спящей, но теперь уже вполне осознанно прислушиваясь к происходящему вокруг нее.
— А еще… чего этот мужик так перед тобой стелется? — почему-то понизив голос почти до шепота, задала совсем уж нескромный вопрос девчушка. — Да и не перед тобой, а, как бы, перед твоим кольцом, я так поняла… неправильно это, вроде бы…
— Иногда плохо быть слишком наблюдательной, — не сдержался в ответ Симон, хотя изначально решил промолчать. — В ином случае много ума хуже, чем бы его совсем не было, еще Гоголь приметил.
— Я в школе плохо училась, — вовсе не испугалась прямого намека Маринка, за время посиделок в квартире рыжего гения-самоучки к своему собеседнику привыкшая и откровенного зла в отношении себя от него не ожидающая. — А литературу и вовсе прогуливала, зачем мне это всё: кто, когда и чего сочинил в доисторические времена?
«Почему же мне так упорно чудится, что про мой интерес к Нулику, эта хитрая девчонка просто промолчала?» — меланхолично подумал Симон, разливая коньяк.
Маринка в очередной раз приоткрыла ротик, чтобы поинтересоваться еще чем-нибудь, показавшимся ей загадочным и не вписывающимся в местные понятные нормы, но агент достаточно сурово покачал головой, заранее отказываясь от дополнительных комментариев. Достаточно и того, что девушка успела узнать и увидеть в доме Николиуса, остальное пусть пока побудет покрытым мраком тайны.
… несмотря на всю свою искреннюю рьяность в исполнении поручения Посланника, собрать всех причастных к своей секте, чтобы порадовать их еще одним неоспоримым фактом собственных связей с потусторонним миром, Николиусу удалось нескоро. Ночное время, особое положение в городе, проклятущий, хоть и вовсе не строго соблюдаемый комендантский час… да еще — единственный телефон в доме, которым хозяин пользовался в очередь с Эльзой…
… Грешная душа молоденькой женщины парила среди посторгазмических облаков, в плотном, душистом коньячном тумане, слегка разбавленном, кажется, каким-то дешевым вином, на которое перешли после окончания крепких напитков собутыльники и сокоешники. В плавном, невероятно легком и блаженном парении души было нечто запредельно приятное, фантастически свободное, невесомое… и покидать такое состояние не хотелось, несмотря на любые предстоящие кары за нарушение заповедей, несдержанность, невоздержанность и прочие убийственно сладкие грехи. Все равно душа-то давно уже грешная.
Кажется, рядышком, переживая подобные же ощущения подогревала плотский бочок грешной души чья-то горячая молодая тушка, пола которой Зоя никак не могла определить, да не очень-то и стремилась. Сегодня, в первый свой день временного возвращения из Преисподней, девушке довелось испытать жгучее, желанное удовольствие и от мужских, грубоватых, резких ласк и от утонченных женских прикосновений.
Но, как известно, все хорошее заканчивается слишком быстро, и почему-то всегда — гораздо быстрее, чем хотелось бы испытывающему это хорошее… и тепло близлежащего тела куда-то испарилось, похоже, вместе с самим телом, а сквозь остаточную эйфорию многочисленных оргазмов и блаженный коньячный туман вдруг стали прорываться совершенно посторонние, ужасные звуки и движения.
Кто-то перемещался по маленькой комнатушке в квартирке Нулика, задевал редкие предметы мебели, о чем-то говорил, звенел металлом и громыхал голосом, опускался до вкрадчивого шепота и шуршал подошвами ботинок по грязному полу… а может быть, все это просто грезилось Зое в алкогольном муторном сне? Но вот наступившую тишину она почувствовала сразу, как чувствуют гулкий выстрел в горах, понуждающий снежную лавину к движению.
«Может, её под холодный душ? — произнес в этой тишине сомневающийся голос. — Там, в ванной, вода-то, кажется, есть?»
«Не надо, — ответил голос знакомый, но сразу так и неузнанный Зоей. — Потом придется время терять на всякое обтирание, одевание… сама-то она, пожалуй, одеться не сможет»…
«Так что делать будем?» — повис в блаженном дурманном полусне девушки чужой недоуменный вопрос.
«Есть средство»…
Разволновавшаяся от услышанного грешная душа Зои вынырнула из нежных облаков плотского блаженства, возвращаясь в тело, чтобы ощутить неожиданно скверный запах пропитанных потом и спермой простыней, витающего по комнате табачного перегара и тянущийся из угла гниловатый запашок свежей блевоты — похоже, кто-то из доставивших девушке такое сказочное удовольствие партнеров не был крепок желудком. Кажется, даже поморщившись от такого контраста при переходе от эйфории «блаженных сфер» к прозе жизни, девушка, тем не менее, предпочла не открывать глаза, старательно прикидываясь спящей, но теперь уже вполне осознанно прислушиваясь к происходящему вокруг нее.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 35 из 127
