В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
420 мин, 53 сек 14668
— Тебя смущает нагое тело или ты в шоке от бесполости ангелов? — с насмешкой спросил Фалет, но — мгновенно будто бы завернулся в паутинчатые, невесомые крылья, скрываясь из глаз, чтобы вернуться уже в небесно-голубой тунике, закрепленной на плече чем-то массивно-золотым, в серебристых сандалиях и с легким посохом, украшенном непонятными рунами, в руках. — Так будет прилично и современно с твоей точки зрения?
— С моей точки зрения — будь ты хоть на четырех ногах, с хвостом и клыками, ты останешься ангелом, — хладнокровно парировал Симон. — Но даже ангелы должны отвечать за свои дела и платить по счетам.
— Ты, кажется, вторгаешься в совершенно чуждые для смертных грешных сферы, — надменно возразил Фалет.
— Вторгаюсь, — согласился Симон. — Еще как вторгаюсь. Интересно же, как в этих сферах посмотрят на использование высшей для данного Отражения техники в личных целях? На внесение неопределенности в будущее и искажение части фактов прошедшего для частного обогащения? Я уж промолчу про такие мелочи, как использование не соответствующего светлому рангу контингента, организация умертвления грешников до истечения жизненного срока… и многое другое…
— Какие личные цели? Причем тут частное обогащение? — едва ли не взвился в воздух возмущенный откровенным наветом ангел.
— А это уже тебе придется доказывать в трибунале или что там у вас, Верхних, полагается? в инквизиции? в судилище? что никаких корыстных мотивов ты не преследовал, проститутку и афериста использовал лишь для того, чтобы вернуть их к праведной жизни, а генератор сверхвысоких частот включился сам по себе, чем и умертвил — страшной, заметь, смертью — пятерых, вполне себе, жизнеспособных особей…
Агент Преисподней откинулся, как бы, отдыхая, на спинку скамеечки и скосил взгляд из-под очков на замершего в трепетном восторге беса-куратора. На блаженном, умиротворенном лице Артифекса было разлито море удовольствия, и если бы Симон мог подслушивать потусторонние мысли, он с удивлением узнал, что бес самым натуральным образом молится, восхваляя свою предусмотрительность, ловкость и остроумие, благодаря которым в спасители-помощники был выбран именно грешник, ибо только люди, и люди изрядно пожившие в разных Отражениях, могли заметить существенную разницу не только между технологиями генерации сверхвысоких частот, но и между прокурором и аферистом, студенткой и шлюхой.
— Ты скор на расправу, ангел, — добил соперника Симон, проследив, как с неистовым бешенством мечется взгляд васильковых глаз между комиссаром Фогтом и злосчастной девушкой Альфой. — И слишком поверил в собственное убеждение, что бывают неисправимые грешные души, едва не с пеленок предназначенные Темной Силе. Но! Кучка пепла на месте комиссара и этой потаскушки, ну, и, конечно же, досрочное возвращение меня в Преисподнюю не избавит тебя от необходимости исполнения условий Артифекса.
— Каких условий?! — слегка остыл после этих слов Фалет, мгновенно сообразивший, что особый грешник прав, и давать выход гневу здесь и сейчас может быть очень опрометчивым поступком.
— Таких… — самоуверенно и с неизъяснимым достоинством выступил на шаг вперед бес-куратор. — Таких, что признаны всеми Темными и Светлыми между нашими Сторонами и исполняются уже тысячелетия. Таких, по которым мы обязаны предупреждать друг друга об опасностях. Таких, по которым мы не строим друг другу каверзы, ведущие к изгнанию из Отражений. Таких, по которым ни ты, ни я не подгоняем временно живущих к их естественному концу в этом мире. Это — очень скромно, очень существенно и очень желательно не только мною, но самим укладом взаимоотношений между нашими Сторонами.
— Это принято, — махнул рукой с зажатым в ней посохом ангел. — Но между нами стоит и вот этот особый грешник… и временно живущие грешные души…
«Кажется, ему просто необходимо кого-то испепелить, — грустно подумал Симон, укоризненно покачивая головой. — Вот ведь до чего могут довести дурные привычки и многолетнее ощущение собственной безопасности»…
— Грешные души? — вслух осведомился агент Преисподней. — Женская душа будет осуждена за убийство пяти человек и, скорее всего, очень быстро предстанет перед Высшим Судом, а если решит почему-то заговорить о тебе и моем поручителе-бесе, то проживет, конечно, подольше, но в палате с мягкими стенами и в рубашке с длинными рукавами. А вот комиссар на такую рубашку, как мне кажется, не претендует вовсе. Что же касается меня…
Симон, по-прежнему сидя, выпрямился, положив на колени трость, держа театральную паузу.
— … что же касается меня, то желание мое в отношении ангела Фалета всего одно и очень-очень скромное… Но, сначала, ты должен вернуть мою спутницу. Без её здесь и сейчас пребывания весь предыдущий разговор аннулируется безоговорочно и немедленно.
— А кто же тогда сидит рядом с тобой, грешник? — демонстративно удивился ангел, указывая на Некту за все время разговора не произнесшую ни слова, да и, вообще, не очень-то обращающую внимание на тех, кто её окружает.
— С моей точки зрения — будь ты хоть на четырех ногах, с хвостом и клыками, ты останешься ангелом, — хладнокровно парировал Симон. — Но даже ангелы должны отвечать за свои дела и платить по счетам.
— Ты, кажется, вторгаешься в совершенно чуждые для смертных грешных сферы, — надменно возразил Фалет.
— Вторгаюсь, — согласился Симон. — Еще как вторгаюсь. Интересно же, как в этих сферах посмотрят на использование высшей для данного Отражения техники в личных целях? На внесение неопределенности в будущее и искажение части фактов прошедшего для частного обогащения? Я уж промолчу про такие мелочи, как использование не соответствующего светлому рангу контингента, организация умертвления грешников до истечения жизненного срока… и многое другое…
— Какие личные цели? Причем тут частное обогащение? — едва ли не взвился в воздух возмущенный откровенным наветом ангел.
— А это уже тебе придется доказывать в трибунале или что там у вас, Верхних, полагается? в инквизиции? в судилище? что никаких корыстных мотивов ты не преследовал, проститутку и афериста использовал лишь для того, чтобы вернуть их к праведной жизни, а генератор сверхвысоких частот включился сам по себе, чем и умертвил — страшной, заметь, смертью — пятерых, вполне себе, жизнеспособных особей…
Агент Преисподней откинулся, как бы, отдыхая, на спинку скамеечки и скосил взгляд из-под очков на замершего в трепетном восторге беса-куратора. На блаженном, умиротворенном лице Артифекса было разлито море удовольствия, и если бы Симон мог подслушивать потусторонние мысли, он с удивлением узнал, что бес самым натуральным образом молится, восхваляя свою предусмотрительность, ловкость и остроумие, благодаря которым в спасители-помощники был выбран именно грешник, ибо только люди, и люди изрядно пожившие в разных Отражениях, могли заметить существенную разницу не только между технологиями генерации сверхвысоких частот, но и между прокурором и аферистом, студенткой и шлюхой.
— Ты скор на расправу, ангел, — добил соперника Симон, проследив, как с неистовым бешенством мечется взгляд васильковых глаз между комиссаром Фогтом и злосчастной девушкой Альфой. — И слишком поверил в собственное убеждение, что бывают неисправимые грешные души, едва не с пеленок предназначенные Темной Силе. Но! Кучка пепла на месте комиссара и этой потаскушки, ну, и, конечно же, досрочное возвращение меня в Преисподнюю не избавит тебя от необходимости исполнения условий Артифекса.
— Каких условий?! — слегка остыл после этих слов Фалет, мгновенно сообразивший, что особый грешник прав, и давать выход гневу здесь и сейчас может быть очень опрометчивым поступком.
— Таких… — самоуверенно и с неизъяснимым достоинством выступил на шаг вперед бес-куратор. — Таких, что признаны всеми Темными и Светлыми между нашими Сторонами и исполняются уже тысячелетия. Таких, по которым мы обязаны предупреждать друг друга об опасностях. Таких, по которым мы не строим друг другу каверзы, ведущие к изгнанию из Отражений. Таких, по которым ни ты, ни я не подгоняем временно живущих к их естественному концу в этом мире. Это — очень скромно, очень существенно и очень желательно не только мною, но самим укладом взаимоотношений между нашими Сторонами.
— Это принято, — махнул рукой с зажатым в ней посохом ангел. — Но между нами стоит и вот этот особый грешник… и временно живущие грешные души…
«Кажется, ему просто необходимо кого-то испепелить, — грустно подумал Симон, укоризненно покачивая головой. — Вот ведь до чего могут довести дурные привычки и многолетнее ощущение собственной безопасности»…
— Грешные души? — вслух осведомился агент Преисподней. — Женская душа будет осуждена за убийство пяти человек и, скорее всего, очень быстро предстанет перед Высшим Судом, а если решит почему-то заговорить о тебе и моем поручителе-бесе, то проживет, конечно, подольше, но в палате с мягкими стенами и в рубашке с длинными рукавами. А вот комиссар на такую рубашку, как мне кажется, не претендует вовсе. Что же касается меня…
Симон, по-прежнему сидя, выпрямился, положив на колени трость, держа театральную паузу.
— … что же касается меня, то желание мое в отношении ангела Фалета всего одно и очень-очень скромное… Но, сначала, ты должен вернуть мою спутницу. Без её здесь и сейчас пребывания весь предыдущий разговор аннулируется безоговорочно и немедленно.
— А кто же тогда сидит рядом с тобой, грешник? — демонстративно удивился ангел, указывая на Некту за все время разговора не произнесшую ни слова, да и, вообще, не очень-то обращающую внимание на тех, кто её окружает.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 83 из 127
