Алая Лилия

— Тем не менее, — её голос стал более покорным, чем раньше. — Мне не нравится, что когда мне нужно, чтобы меня утешили, начинали со слова: «успокойся». Тебе бы понравилось, если бы тебя переполняли негативные эмоции, а в ответ вместо эмпатии услышал бы простое «успокойся»? Согласись, что в подобных ситуациях очень сложно сохранять спокойствие, — только в этот момент Лилиан поняла, что может снова трезво мыслить, а это позволяло ей продолжить свою манипуляцию. Уголок губ дрогнул в мимолётной улыбке, намекающий на будущую победу.

— Дорогая, я понимаю, что тебе тяжело, — Алекс попытался утешить её, не вовлекая в разговор трезвую логику — только эмоции и капля рациональности.

— В таком случае я хочу увидеть твоё понимание. Умоляю, милый, не начинай свои утешения с этого слова, — психолог-криминалист старалась как можно более искренно произнести последнюю фразу, что свойственно лишь женской натуре. Мистер Мёрфи не любил, когда его любимая женщина расстраивалась, и Лилиан об этом знала.

— Хорошо, дорогая. Обещаю, что этого больше не повторится.

— Спасибо, — её глаза заблестели, а на лице появилась уже полноценная улыбка, которая Алексу показалась благодарностью за его старания. На самом деле женщина мысленно праздновала победу. — Тебе, наверное, нужно идти на работу. Удачи со статьёй.

— Спасибо, дорогая. Поправляйся.

Перед уходом блондин одарил свою любимую женщину поцелуем в губы, решив перед тем, как он вернётся к своим обязанностям, проявить ещё каплю нежности по отношению к дорогому человеку.

Алекс открыл дверь, как на него чуть ли не упала медсестра, которая упёрлась до этого ещё в закрытую дверь. Удержав равновесие, девушка с привлекательной, по его мнению, внешностью поправила униформу и виновато посмотрела сначала на мистера Мёрфи, а затем на его супругу. Образовавшееся покраснение на её молочной коже подтверждало стыд девушки.

— Извините, — еле слышно произнесла она.

— Телевизор сломался? Сериал невозможно посмотреть? — с недоброй улыбкой поинтересовалась Лилиан, отчего щеки медсестры ещё больше покраснели.

— Извините… пожалуйста, — совсем тихо и более виноватым тоном произнесла девушка, исподлобья поглядев на пациентку.

— В… время посещения… окончено. Меня просили Вас проводить, — не смотря в глаза Алексу заявила медсестра, но чуть более уверенным голосом.

— Ясно. И как давно посещение было окончено? — на сей раз поинтересовался блондин, заставив медсестру вновь принять виноватый вид.

— Когда миссис Мёрфи, — она слегка кивнула в сторону пациентки, — говорила про… какие-то карточки с подсказками.

Чувствуя, что у медсестры скоро голова взорвётся от огромного количества крови в соответствующем месте, психолог-криминалист решила сжалиться над несчастной девушкой, хотя и видела, как Алекс улыбался с приветливым видом работнице клиники. Впрочем, ревность Лилиан смирял оправданный факт: если занятый мужчина мимолётным взглядом провожает других симпатичных представительниц женского пола, значит, в сексуальном плане у него всё в порядке.

— Извините, мисс, я могу позвонить?

— Эм… — неопытная медсестра не знала, что ответить. — Я не знаю, — опять смутилась, но постаралась взять себя в руки. — Но я могу поинтересоваться у Вашего врача… — немного подумав, — миссис Мёрфи.

— Я буду Вам крайне благодарна, — на её лице появилась теперь уже искренняя, хотя и слабая улыбка.

Девушка ушла, освободив мистеру Мёрфи проход. Только он собрался покинуть палату, как его окликнула супруга:

— Алекс, — поворот головы в сторону любимой женщины, — позвони, если снова задержишься.

Сами слова прозвучали как упрёк, но взглянув на её улыбку и услышав её спокойный, без какого-либо негатива, голос, супруг мгновенно отбросил все мысли об укоре.

— Хорошо, дорогая.

Лилиан осталась одна, ожидая ответа медсестры. Белый цвет палаты до сих пор волновал женщину, причину чего психолог-криминалист могла лишь предполагать.

Сознание крохи потихоньку начинало возвращаться. Хотелось открыть глаза, дабы убедиться, что это всё оказалось страшным кошмаром. Веки не хотели слушаться юную хозяйку, а образовавшийся конъюнктивит только усиливал нагрузку. Совсем немного, но ей удалось оторвать края глаза друг от друга и чуть приоткрыть зрительный орган. Очертания места были нечётки, всё плыло перед единственным кое-как открытым глазом. Малышка ощущала жар, голову охватила неприятная боль. Глаз хотел закрываться, но желание девочки понять, что произошло, едва противостояло этому.

В расплывчатом пространстве средь неподвижных контуров вещей маленькой Лилиан удалось заметить движущийся силуэт. Он склонился перед крохой. Внезапно вспыхнувший инстинкт самосохранения окутал её сознание, отчего девочка залилась слезами. Громкий плач отражал её страх перед неизвестным. Эмоции и воспоминания о пережитом (во сне или наяву?) ужасе не позволяли крохе даже предположить, что это мог быть один из родителей. Если бы всё было так просто…