Фандом: Русские народные сказки. Подлинная былина о деяниях Алёши Поповича и Тугарина.
7 мин, 19 сек 16049
Года ни прошло, как им князь ростовский пояса вручил перед ликом Перуна, воинского бога, а над всей землёй русской прокатился клич, что созывал воев смелых в поход великий. Клич тот бросил князь киевский, пардусом в иноземье называемый. Отозвался на тот клич князь ростовский и вместе с дружиной малой, числом в большую сотню, к Киеву вышел. Среди дружины той были и два молодых гридня: Алёша Попович да Тугарин. Даже сам князь ростовский не решился сию пару славную двух воев смелых разбить, хоть и хотел он одного из них в граде своём оставить.
Три лета в походе том Алёша Попович и Тугарин провели, два из них в землях болгарских, а третье, после страшной битвы на острове Хорса, где князя-пардуса русского печенеги хана Курея обезглавили, — в доме волоха, на лечении.
Не многим из той битвы кровавой живыми удалось выбраться, славную жатву собрала Морена из воев русских, но свезло Алёше с Тугарином — друг дружки они держались крепко и, получив много ран, слегли на землю подле князя киевского вместе с дружиной всей, но завалило их телами, потому они живы и остались. То ли дружба их, еще больше в чужих землях окрепшая, Морене понравилась, то ли иное что, но не забрала их смерть, хоть изрядно над ними покуражилась.
Зимы сменялись вёснами, вёсны — летами. Но только на четвёртое лето, как окрепли, решили други домой, в град Ростов, возвратиться. По полям широуим, по горам высоким, путь их был неспешный по краю родному. Но лишь седмица минула, как встали они напротив Ростова-града. Глядь, а вокруг города хана Кури орда печенежская стоит, силой своею бахвалится.
Не стерпели такого богатыри юные, сначала Алёша Попович с мечом наперевес на печенегов кинулся, а Тугарин осадил коня и вслед Алёше три стрелы пустил, потом саблю выхватил да за другом в сечу ринулся. Понеслась потеха воинская: сталь поёт, кровь ручьём бежит, плоть от боли плачет. А над печенегами Смерть-Морена пляшет-ухмыляется.
Печенегам бы на миг остановиться да забросать стрелами богатырей могучих, но то ли от удивления, то ли еще от чего смешались они поначалу, а после, опамятовавшись, в рукопашную единой толпой на Алёшу с Тугарином кинулись.
Славно бились витязи русские, но взял их ворог числом. Окружили печенеги Алёшу с Тугарином, многие тетивы натянули, но стоят — ждут. Какое-никакое, но почтение у них к русским имеется. Не каждый на такое — вдвоём на орду — сподобится. Вон, в граде осаждённом, больше трёх сотен малых на стенах сидят, и никто из них не подумал помочь двум воям, на орду налетевшим. И многие печенеги, что под Ростов пришли, были и на острове Хорса, помнили доблесть княжьей руси, даже мёртвыми сражающимися.
— Не так я видел смерть свою, — молвил вдруг Тугарин, опуская саблю. Он уж понял, что печенеги ждут чего-то.
— И я, брат, — отозвался Алёша Попович. — Но видно, пора пришла наша.
— Суждено нам было умереть на острове Хорса, но обманули мы Морену, не пошли в Ирий пировать за Перунов стол, вот теперь она и берет своё, — тут Тугарин на мгновение смолк, а после тихо произнёс: — Спасибо, Алёша. Был ты мне братом всю жизнь, да и в смерти им будешь.
— И ты, Тугарин. Люблю тебя, брат, — и на глазах орды печенежской расцеловались они троекратно, а после, перехватив оружие покрепче, обернулись к ворогам.
И столько во взорах их было ярости праведной, что не устояли печенеги, попятились. А лучники, все это время тетивы натянув стоявшие, отпустили их, только шаг Алёша с Тугарином в их сторону сделали.
Пали Алёша Попович с Тугарином, стрелами пронзённые. Нашла их Морена неминуемая, которую они посмели обмануть. И только тогда, когда их тела мёртвые упали на землю родную, открылись врата града Ростовского, и гридни сошлись с печенегами в битве отчаянной, славя не богов, братьев истинных, — а Алёшу Поповича да Тугарина.
Вот таким был подвиг Алёши Поповича, сына попа соборного, и Тугарина, сына хузара белого. Не было между ними вражды отчаянной, а была дружба крепкая да верная. Злые языки их дружбу ратную и братство названное осрамили, на другой лад переиначили, ворогами их лютыми друг дружке сделали. Но то уж вам решать, во что верить — в то, что я вам поведал, али что другие нарассказывали.
Три лета в походе том Алёша Попович и Тугарин провели, два из них в землях болгарских, а третье, после страшной битвы на острове Хорса, где князя-пардуса русского печенеги хана Курея обезглавили, — в доме волоха, на лечении.
Не многим из той битвы кровавой живыми удалось выбраться, славную жатву собрала Морена из воев русских, но свезло Алёше с Тугарином — друг дружки они держались крепко и, получив много ран, слегли на землю подле князя киевского вместе с дружиной всей, но завалило их телами, потому они живы и остались. То ли дружба их, еще больше в чужих землях окрепшая, Морене понравилась, то ли иное что, но не забрала их смерть, хоть изрядно над ними покуражилась.
Зимы сменялись вёснами, вёсны — летами. Но только на четвёртое лето, как окрепли, решили други домой, в град Ростов, возвратиться. По полям широуим, по горам высоким, путь их был неспешный по краю родному. Но лишь седмица минула, как встали они напротив Ростова-града. Глядь, а вокруг города хана Кури орда печенежская стоит, силой своею бахвалится.
Не стерпели такого богатыри юные, сначала Алёша Попович с мечом наперевес на печенегов кинулся, а Тугарин осадил коня и вслед Алёше три стрелы пустил, потом саблю выхватил да за другом в сечу ринулся. Понеслась потеха воинская: сталь поёт, кровь ручьём бежит, плоть от боли плачет. А над печенегами Смерть-Морена пляшет-ухмыляется.
Печенегам бы на миг остановиться да забросать стрелами богатырей могучих, но то ли от удивления, то ли еще от чего смешались они поначалу, а после, опамятовавшись, в рукопашную единой толпой на Алёшу с Тугарином кинулись.
Славно бились витязи русские, но взял их ворог числом. Окружили печенеги Алёшу с Тугарином, многие тетивы натянули, но стоят — ждут. Какое-никакое, но почтение у них к русским имеется. Не каждый на такое — вдвоём на орду — сподобится. Вон, в граде осаждённом, больше трёх сотен малых на стенах сидят, и никто из них не подумал помочь двум воям, на орду налетевшим. И многие печенеги, что под Ростов пришли, были и на острове Хорса, помнили доблесть княжьей руси, даже мёртвыми сражающимися.
— Не так я видел смерть свою, — молвил вдруг Тугарин, опуская саблю. Он уж понял, что печенеги ждут чего-то.
— И я, брат, — отозвался Алёша Попович. — Но видно, пора пришла наша.
— Суждено нам было умереть на острове Хорса, но обманули мы Морену, не пошли в Ирий пировать за Перунов стол, вот теперь она и берет своё, — тут Тугарин на мгновение смолк, а после тихо произнёс: — Спасибо, Алёша. Был ты мне братом всю жизнь, да и в смерти им будешь.
— И ты, Тугарин. Люблю тебя, брат, — и на глазах орды печенежской расцеловались они троекратно, а после, перехватив оружие покрепче, обернулись к ворогам.
И столько во взорах их было ярости праведной, что не устояли печенеги, попятились. А лучники, все это время тетивы натянув стоявшие, отпустили их, только шаг Алёша с Тугарином в их сторону сделали.
Пали Алёша Попович с Тугарином, стрелами пронзённые. Нашла их Морена неминуемая, которую они посмели обмануть. И только тогда, когда их тела мёртвые упали на землю родную, открылись врата града Ростовского, и гридни сошлись с печенегами в битве отчаянной, славя не богов, братьев истинных, — а Алёшу Поповича да Тугарина.
Вот таким был подвиг Алёши Поповича, сына попа соборного, и Тугарина, сына хузара белого. Не было между ними вражды отчаянной, а была дружба крепкая да верная. Злые языки их дружбу ратную и братство названное осрамили, на другой лад переиначили, ворогами их лютыми друг дружке сделали. Но то уж вам решать, во что верить — в то, что я вам поведал, али что другие нарассказывали.
Страница 2 из 2
