Фандом: Гарри Поттер. Война позади. И всё, что есть у Гермионы — это серые будни и маленькая квартирка на окраине Лондона.
9 мин, 37 сек 4466
Гермиона устало потёрла лоб неприятно влажной ладонью и откинулась на спинку неудобного кресла, утыкаясь рассеянным взглядом в исчерченный трещинами потолок, символизировавший её жизнь: треснутую и непригодную.
Вот уже четыре года как она работает в Министерстве на должности директора бюро распределения домашних эльфов. Точнее, теперь это гордо называлось Управлением по правам домашних эльфов, но всем в Министерстве было настолько всё равно, что глава отдела, мистер Луин, даже не возражал против переименования, просто поставил печать, не взглянув на Гермиону.
О, она теперь часто сталкивалась с таким обращением. Война ушла куда-то в прошлое, а о заслугах школьников вспоминали только на годовщины. Всё остальное время Гермиона была обычным чиновником, да ещё и грязнокровкой. Думаете, победа над Волдемортом что-то изменила? Да ни черта. Волшебники похлопали Гарри, посочувствовали семьям погибших, и… всё вернулось на круги своя. Ты аристократ, у тебя есть имя и деньги? Добро пожаловать куда угодно! Ты грязнокровка, героиня войны, отлично колдуешь и знаешь столько, что хватило бы на добрую книгу? Вот тебе пыльный кабинет, никому не нужная должность директора и выходное пособие, только отстань.
Её считали кем-то вроде секретарши и на общих собраниях часто просили принести кофе. Когда такое случилось первый раз, Гермиона, покраснев, объяснила пожилому главе отдела магических происшествий и катастроф, что он ошибся, а после собрания долго и позорно ревела в туалете, размазывая по щекам тушь вместе с внезапно рухнувшими надеждами.
Это было очень горько. Гермиона не спала по ночам, сидя на маленькой кухне старенькой квартиры в дешёвом районе Лондона, катая палочкой по одноместному столу кусочек шерсти Живоглота и борясь с желанием напиться.
Она до сих пор помнила их эйфорию после победы. Наивные дураки, они думали, что смерть того, кого все и так долго время считали мёртвым, что-то изменит. Внезапно нахлынувшая слава ослепляла, как и вспышки колдоаппаратов. Журналисты тоннами строчили хвалебные статьи, на улицах участников Золотого Трио узнавали и просили автографы, от писем не было отбоя, слава, слава, слава…
А потом всё медленно сошло на нет. Они стали прошлым. А кому интересно прошлое? Только историкам.
Гарри завертела жизнь, для начала разлучив с Джинни — когда та поняла, что её парень-почти-муж больше не так интересен, она безо всяких сожалений разорвала их отношения. После тяжелейшего расставания он полностью погрузился в учёбу и дела Аврората, отрастил щетину и выстроил высочайшую стену от окружающего мира, которая тёмной плёнкой заволокла его зелёные глаза, окончательно потушив задорный огонёк.
Рон погряз в пороке. Девицы десятками вешались на него, стоило его первой колдографии появиться в «Пророке». Гермиона не шла с ними ни в какое сравнение, и Рон не устоял. После первой измены, в которой он признался сам, он долго раскаивался, носил Гермиону на руках, осыпал цветами и извинениями. Гермиона сразу же простила его, в душе понимая — скоро всё кончится, так зачем усложнять?
Она была права, в конце концов. За первой интрижкой последовала вторая, затем третья, потом Гермионе надоело, и она ушла от него.
Рон даже не пытался вернуть её. Да ей этого и не надо было. На деньги, которые она получила от Министерства в награду за всё то, что ей пришлось пережить, Гермиона купила небольшую квартирку на краю Лондона, которая обеспечивала ей какую-никакую, но независимость. Она устроилась в Министерство, полная радужных надежд на светлое будущее, как для неё самой, так и для домовых эльфов.
И теперь, спустя четыре года, она сидела на скрипящем стуле в маленьком кабинете с поблекшей табличкой «директор Управления по правам домашних эльфов Г. Д. Грейнджер». Табличку она заказала сама, так как глава отдела даже не вспомнил про это.
Гермиона вообще сомневалась, что он помнит о её существовании вне собраний.
Она пыталась бороться. Добросовестно готовила все бумаги, относила на подпись к одному, ко второму, к третьему, только для того, чтобы потом получить недоуменный взгляд «а это ещё кто, и что ей надо?» и унизительное красное слово«отказано» на документе.
Всем плевать — вот девиз Министерства, который Гермиона поняла где-то на третьем месяце. Поправка, которую она поняла на четвёртом: всем плевать, если только ты не чистокровный.
Она увидела Люциуса Малфоя на очередном собрании, когда он наконец-то соизволил вернуться из Франции, где он официально отдыхал, а по неофициальному мнению Гермионы трусливо отсиживался все эти годы.
Когда он вошёл в зал собраний, медленно и величественно, блестя своими идеальными платиновыми волосами и цокая каблуками ботинок, стоимость которых равнялась годовой зарплате Гермионы, она замерла, уставившись на него во все глаза и вцепившись пальцами с коротко стриженными ногтями в стол.
Он же бывший Пожиратель, люди, что с вами?
Вот уже четыре года как она работает в Министерстве на должности директора бюро распределения домашних эльфов. Точнее, теперь это гордо называлось Управлением по правам домашних эльфов, но всем в Министерстве было настолько всё равно, что глава отдела, мистер Луин, даже не возражал против переименования, просто поставил печать, не взглянув на Гермиону.
О, она теперь часто сталкивалась с таким обращением. Война ушла куда-то в прошлое, а о заслугах школьников вспоминали только на годовщины. Всё остальное время Гермиона была обычным чиновником, да ещё и грязнокровкой. Думаете, победа над Волдемортом что-то изменила? Да ни черта. Волшебники похлопали Гарри, посочувствовали семьям погибших, и… всё вернулось на круги своя. Ты аристократ, у тебя есть имя и деньги? Добро пожаловать куда угодно! Ты грязнокровка, героиня войны, отлично колдуешь и знаешь столько, что хватило бы на добрую книгу? Вот тебе пыльный кабинет, никому не нужная должность директора и выходное пособие, только отстань.
Её считали кем-то вроде секретарши и на общих собраниях часто просили принести кофе. Когда такое случилось первый раз, Гермиона, покраснев, объяснила пожилому главе отдела магических происшествий и катастроф, что он ошибся, а после собрания долго и позорно ревела в туалете, размазывая по щекам тушь вместе с внезапно рухнувшими надеждами.
Это было очень горько. Гермиона не спала по ночам, сидя на маленькой кухне старенькой квартиры в дешёвом районе Лондона, катая палочкой по одноместному столу кусочек шерсти Живоглота и борясь с желанием напиться.
Она до сих пор помнила их эйфорию после победы. Наивные дураки, они думали, что смерть того, кого все и так долго время считали мёртвым, что-то изменит. Внезапно нахлынувшая слава ослепляла, как и вспышки колдоаппаратов. Журналисты тоннами строчили хвалебные статьи, на улицах участников Золотого Трио узнавали и просили автографы, от писем не было отбоя, слава, слава, слава…
А потом всё медленно сошло на нет. Они стали прошлым. А кому интересно прошлое? Только историкам.
Гарри завертела жизнь, для начала разлучив с Джинни — когда та поняла, что её парень-почти-муж больше не так интересен, она безо всяких сожалений разорвала их отношения. После тяжелейшего расставания он полностью погрузился в учёбу и дела Аврората, отрастил щетину и выстроил высочайшую стену от окружающего мира, которая тёмной плёнкой заволокла его зелёные глаза, окончательно потушив задорный огонёк.
Рон погряз в пороке. Девицы десятками вешались на него, стоило его первой колдографии появиться в «Пророке». Гермиона не шла с ними ни в какое сравнение, и Рон не устоял. После первой измены, в которой он признался сам, он долго раскаивался, носил Гермиону на руках, осыпал цветами и извинениями. Гермиона сразу же простила его, в душе понимая — скоро всё кончится, так зачем усложнять?
Она была права, в конце концов. За первой интрижкой последовала вторая, затем третья, потом Гермионе надоело, и она ушла от него.
Рон даже не пытался вернуть её. Да ей этого и не надо было. На деньги, которые она получила от Министерства в награду за всё то, что ей пришлось пережить, Гермиона купила небольшую квартирку на краю Лондона, которая обеспечивала ей какую-никакую, но независимость. Она устроилась в Министерство, полная радужных надежд на светлое будущее, как для неё самой, так и для домовых эльфов.
И теперь, спустя четыре года, она сидела на скрипящем стуле в маленьком кабинете с поблекшей табличкой «директор Управления по правам домашних эльфов Г. Д. Грейнджер». Табличку она заказала сама, так как глава отдела даже не вспомнил про это.
Гермиона вообще сомневалась, что он помнит о её существовании вне собраний.
Она пыталась бороться. Добросовестно готовила все бумаги, относила на подпись к одному, ко второму, к третьему, только для того, чтобы потом получить недоуменный взгляд «а это ещё кто, и что ей надо?» и унизительное красное слово«отказано» на документе.
Всем плевать — вот девиз Министерства, который Гермиона поняла где-то на третьем месяце. Поправка, которую она поняла на четвёртом: всем плевать, если только ты не чистокровный.
Она увидела Люциуса Малфоя на очередном собрании, когда он наконец-то соизволил вернуться из Франции, где он официально отдыхал, а по неофициальному мнению Гермионы трусливо отсиживался все эти годы.
Когда он вошёл в зал собраний, медленно и величественно, блестя своими идеальными платиновыми волосами и цокая каблуками ботинок, стоимость которых равнялась годовой зарплате Гермионы, она замерла, уставившись на него во все глаза и вцепившись пальцами с коротко стриженными ногтями в стол.
Он же бывший Пожиратель, люди, что с вами?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 3
