Алый туман Альбиона

Когда мы нашли лабораторию, то, конечно же, не удивились её убитому состоянию. Всё-таки прошло больше десяти лет, а от дождей и ветра не застрахован никто. Я понимал, что это именно здесь и будет создано что-то великое и могущественное, под стать тому, что уничтожило эту же лабораторию, а, может, и ещё большее.

Противоядие! Что уничтожит лесных тварей, если они тут ещё остались, что отрицать никак нельзя.

Итак, гонимые этой неясной мечтой, мы продолжали свои эксперименты. Искали хоть что-нибудь, за что могли уцепиться, но были обречены на провал.

Шли дни, их сменяли недели. С тоской вспоминал Кэвэнафа и всё то, что было прежде. Школу, былую мечту и свою невыразимую глупость. И как можно было стать таким? Стать вампиром? А вот сумел и стал. Но теперь не жалею — я всё равно был не понимаем окружающими. Начиная с самого детства… Какими же мы были тогда! И какими обернулись теперь! Я и все те, кто был со мною рядом. Их истории так же заслуживали быть написанными в этой книге, но, мне кажется, они лишь запутали бы вас и прибавили боли, а уж её — то хватает и без того!

Я вспоминал Лунару, эту смешливую светловолосую девчонку по имени Энди, с которой мы едва ли успеть подружиться. Возможно, она уже мертва и давно. Но я никогда не сумею забыть это лицо! Этот изгиб глаз и цветочный запах, льющийся с волос… Никогда… Ни за что!

«Чем помешали людям наши жизни? А особенно её? — без конца думал я, глядя ввысь зеленых крон, и не находил ответ, — Сами люди ведь бояться смерти, так? Так почему же они считают, что этого не может делать и мы? Бояться и страшиться её? И это ещё кто-то в древности говорил, что мы должны быть с природой. Говорил, да, видимо, напрасно! В противном случае, люди забыли об этой истине, но мы — нет. И теперь, возможно, из-за этого сами стали теми, кого следовало бы занести в Красную книгу!»

Но кому я это говорю? Листья всё равно не могут ответить… «Поиски антидота были долгими и упорными, мы перерыли почти все бумаги, что находились в лаборатории, даже совсем непригодные и заросшие мхом. Ничего. Никаких идей. Пустота. Не помогла ни кровь, ни вода, ни иные вещества, которые можно было найти в лесу. Спросите, от чего так просто и не научно? А будто мы имели возможность отыскать в лесу что-то иное? Глупо, смешно, наигранно. Да, именно так, но увы. Просто представьте, как за нами бы вновь погнались люди и осознайте, что так намного лучше и безопаснее, пусть и бессмысленно.»

Но вскоре что-то пошло не так. Огромная Луна засияла над лесом и зовом своим свела с ума одного из моих товарищей. Он стал сам не свой и начал носиться по лаборатории, круша всё на своём пути. Даже напал на меня и чуть не убил. Вот уж чего не ожидал от Джузеппе!

Я чудом сумел унести ноги… Так пришлось работать над антидотом исключительно мне одному, а то, кто знает, что ещё может случиться? Или не случиться? Теперь мне нужен был доброволец.

Методом голосования, разумеется честного, был найден этот отчаянный смельчак. Оуэн. Такой казалось бы тихий и миролюбивый, я даже был малость удивлён, что он согласится. Однако. Желтая жидкость оказалась очень едкой на вкус. Об этом он сказал сразу, но я ничуть не удивился.

— А ещё леденит горло. Давно я не испытывал ничего такого!

«Леденит горло? Это как?» На мгновенье мне даже захотелось побывать на его месте, но лишь на короткий миг. Вечером Оуэн исчез. Оказалось, антидот подействовал глобально, и некогда такой мирный вампир превратился назад в человека. Да, это явно было то, чего мы не ожидали! Было бы лишь это, так нет, разгневанный, ощутив небывалую ненависть до нас, он бросился к людям и рассказал им, будто монстры, то есть все мы, схватили его бедного несчастного и хотели убить. Даже заставила на себя работать, создавая какое-то немыслимое зелье.

Люд не заставил себя долго ждать. Он вооружился серебряными стрелами и помчался до нас. Так мы были вынуждены бежать в лес, хотя, если говорить по правде, мы там и находились. И мы бежали. В лес. Кто куда. Спрятавшись, я видел, как они убили всех наших, а сам Оуэн убил Джузеппе… Чтобы выжить дальше я должен был стать «волком» — не показываться людям и жить наедине с природой. Но разве прежде я жил как-то по-иному?

Так прошло два года. Я думал, что сойду с ума. Покончить с собой мне не удалось, хоть это желание и мелькало в голове чаще других, но бросить всё было жалко да и не хотелось… Не смог и, может, в этом есть свои привилегии? Кто знает?

Мысли о погибших без конца вертелись в голове и в итоге привели к тому, с чего я начинал. Пришла идея вернуться в свой дом и, сменив грязную одежду, затеряться в толпе местных жителей.

Была ни была!