Анастасия

Настю нашли только поздней ночью… Отец переживал по-своему. Он тоже хорошо помнил тот день, когда зашел с работы домой всего лишь пообедать. Помнил, как поднял взгляд на вбежавшую в дверь жену и прочел в её глазах тревогу. Потом был какой-то сон… Но когда, наконец, дочь нашлась… Он первым спустился в заброшенный, затопленный полуподвал. Здесь собирались строить что-то, но забросили в начале 90-х, как многое другое. Вот там, в полутьме над стоячей дождевой и талой водой висело подвешенное за руки легкое и мягкое, словно тряпичная кукла, тело. Он первым прикоснулся к ней, перерезал протянутым кем-то ножом веревки, подхватил на руки сразу отяжелевшее тело. Настя была еще жива. Он не столько видел это, сколько чувствовал уходящее из нее тепло… Потом… Много чего еще было потом. Дело вышло резонансное. Работала прокуратура. Приезжали газетчики, тележурналисты. Приехали даже из центральной, когда-то серьезной, но теперь в конец пожелтевшей газеты. Шуму было много, да все быстро успокоилось, как в стоячей воде. Деньги оказались сильнее. Убийцы вышли отмытые и довольные. Весело улыбались в камеру, паясничали. Вернулись в школу героями, кстати, в ту же самую школу, где училась Настя. Успешно ее закончили, зажили хорошо и вольготно. Благоденствуют и процветают под родительской опекой, как за каменной стеной.

Да и убийства, как такового вдруг не оказалось. Так, «неосторожные действия, повлекшие в дальнейшем смерть». Вот так и было все тогда.

Человек в темном одеянии никуда не ушел. На самом деле он стоял достаточно близко, но оставался невидимым. С ним был еще один, в светлых одеждах.

— Ты все же вознамерился сделать это?

— Разумеется, да. Ты же ничего не сделал за эти годы.

— На твоем бы месте… — Ты не на моем месте.

— Убийствами не воскресить.

— Я не намерен ни убивать, ни воскрешать.

— Ты в своем репертуаре.

— Как и ты в своем.

— Ты лишь преумножаешь зло.

— Много ли проку от твоего добра? Что ты сделал, чтобы не допустить убийства? Где было твое добро?

— И что, по-твоему, я должен был тогда сделать?

— Мне ли советовать! Ты мог заставить учителя задержать её в классе до прихода матери. Мог направить её другой дорогой. Мог отправить участкового навстречу тем обалдуям. Мало ли.

— Да, это я мог бы сделать.

— Отчего же не сделал? Не пожелал спасти жизнь ребенку?

— Я заглянул в её будущее, поэтому счел нужным поступить так.

— Почему ты опять решаешь за них?

— Знаешь, что бы произошло с ней через восемь лет?

— Могло бы произойти, лишь могло бы! И это, в конце-то концов, её будущее.

— Не уверен… — Вот так всегда. Надо быть уверенным, если касаешься чужих судеб. Закончим на этом бессмысленный спор, они кажется, возвращаются.

— На этом странный разговор прекратился. Человек в белом отступил в тень. Человек в темном шагнул из тени в явь.

Они шли в обратную сторону, возвращались к остановке, когда дорогу им перегородил тот самый незнакомец. Именно перегородил, потому что стоял посередине неширокой аллеи и смотрел на приближающуюся пару. Женщина всю дорогу смотрела под ноги, мужчина же рассматривал незнакомца. В его внешности не было угрозы или какой-то иной опасности. Человек не был работником кладбища и уж ни в коей мере не являлся попрошайкой. Об этом явно свидетельствовала и дорогая, непривычного покроя одежда, и величавая осанка, и проникающий под кожу взгляд. «Может, очередной журналист приехал выведывать подробности? Неужто они до сих пор кому-то интересны?» По мере приближения он понял, что незнакомец не очень-то походит на журналистов, которых, за эти годы, они перевидали немало. Даже черты его лица выдавали в нем скорее иностранца, нежели соотечественника. Была в них какая-то неуловимость, запрещающая рассмотреть подробности совершенного лица.

Когда до незнакомца осталось несколько шагов, пара остановилась. Женщина подняла взор и только сейчас с удивлением заметила незнакомца.

— Чего вам? — после минутного молчания проговорил мужчина.

— Только ваше согласие, — ясно и выразительно проговорил незнакомец.

— С чем еще мы должны согласиться? — хмуро спросил мужчина — С тем, что убийцам вашей дочери пора бы получить свое заслуженное наказание.

— А где вы были до сих пор? — вмешалась в разговор молчавшая женщина.

— Столько лет прошло.

— Да, вы правы. Времени прошло достаточно. Недавно у последнего, самого младшего из пятерых родился первенец. Теперь у них у всех есть семьи и дети. А, следовательно, сейчас им есть что терять. Теперь возмездие для них станет более осознанным.

— Да что вы можете? — с безнадежностью в голосе проговорил мужчина.

— Мы многое что можем. Вам об этом лучше не знать. Я прошу лишь вашего согласия, без этого мы не сможем ничего поделать.

— Слова незнакомца отзывались в голове каким-то позвякиванием, словно каждое сказанное им слово подтверждалось ударом молоточка по гонгу.

— С нашим согласием вы тоже ничего не сделаете. У них деньги, власть, связи… А у нас в карманах пусто, нам платить нечем.

— Мужчина опустил взор вниз, на свои ботинки.

— Этого не потребуется.