Эта история кажется странной и непонятной, и вспоминать о ней вовсе не хочется…
Добавить в моё избранное
1 мин, 39 сек 14539
Устроился я в госкомитет статистики подработать служащим вне штата по переписи населения. Мне поручили обойти 200 квартир, среди которых были две в очень старом аварийном доме. Оттуда жильцов расселяли потихоньку, вот и остались люди на первом этаже — многодетная семья, средств нет, переезжать некуда, а государство квартиру так и не дает до сих пор; да на третьем (списках, которые мне выдали, были указаны номер квартиры, наличие домофона, лифта, этаж и тому подобное, то есть базовая необходимая информация, чтобы не заблудиться в подъезде) — старая бабка, по виду царя лично видавшая.
Подхожу я к этому дому, уже вечер двигался к ночи, часов 9-10. Все окна в доме грязные, многие разбиты, стекла серые, где-то виднеются горшки от комнатных растений, краска на рамах вся облупленная… Да и дом не ассоциировался с уютом и теплом домашнего очага, а, скорее, с сырым подвалом или погребом.
В общем, рассматривая дом, я зацепился взглядом за окно второго этажа. Кто-то, судя по силуэту, мальчишка лет 7-9, стоял на подоконнике и глядел в приоткрытую маленькую форточку, что-то неразборчиво покрикивая (причем на улице было уже прохладно, а он был вроде голый; за немытым стеклом сложно было разглядеть).
Сначала я погрешил, что в документах ошиблись и дали мне неверные списки. Принял этого мальчика за одного их отпрысков вышеописанного многодетного семейства. Но когда я вошел в подъезд, я увидел, что квартира 4 располагается, как и положено, на первом этаже. Позвонил, пообщался, записал данные. Квартирка была совсем убогая, что настроения мне не прибавило. Поднимаясь на второй этаж, я совсем почувствовал себя не в своей тарелке, плюс нагнетало обстановку и скручивало нервы то, что света в подъезде не было. Я подсвечивал себе путь телефоном. Когда луч света попал на дверь справа от меня, я увидел, что она была опечатана милицией. Судя по дате, указанной там — уже более 3-х месяцев. Целостность печати не нарушена, на ручке и двери серый пыльный налет. Я не уделил этому особого внимания, хотя впечатление от дома сделалось еще сквернее, захотелось поскорее дела закончить и убраться оттуда как можно быстрее.
Подхожу я к этому дому, уже вечер двигался к ночи, часов 9-10. Все окна в доме грязные, многие разбиты, стекла серые, где-то виднеются горшки от комнатных растений, краска на рамах вся облупленная… Да и дом не ассоциировался с уютом и теплом домашнего очага, а, скорее, с сырым подвалом или погребом.
В общем, рассматривая дом, я зацепился взглядом за окно второго этажа. Кто-то, судя по силуэту, мальчишка лет 7-9, стоял на подоконнике и глядел в приоткрытую маленькую форточку, что-то неразборчиво покрикивая (причем на улице было уже прохладно, а он был вроде голый; за немытым стеклом сложно было разглядеть).
Сначала я погрешил, что в документах ошиблись и дали мне неверные списки. Принял этого мальчика за одного их отпрысков вышеописанного многодетного семейства. Но когда я вошел в подъезд, я увидел, что квартира 4 располагается, как и положено, на первом этаже. Позвонил, пообщался, записал данные. Квартирка была совсем убогая, что настроения мне не прибавило. Поднимаясь на второй этаж, я совсем почувствовал себя не в своей тарелке, плюс нагнетало обстановку и скручивало нервы то, что света в подъезде не было. Я подсвечивал себе путь телефоном. Когда луч света попал на дверь справа от меня, я увидел, что она была опечатана милицией. Судя по дате, указанной там — уже более 3-х месяцев. Целостность печати не нарушена, на ручке и двери серый пыльный налет. Я не уделил этому особого внимания, хотя впечатление от дома сделалось еще сквернее, захотелось поскорее дела закончить и убраться оттуда как можно быстрее.
