Анечка была нашим солнышком. Всегда улыбчивая, милая и скромная девчушка пятнадцати лет. Все во дворе её знали, она со всеми здоровалась. Даже сварливые старушки, вечно зависающие на лавочке у подъезда и перемывающие всем косточки, при виде Анечки мило улыбались и здоровались в ответ.
3 мин, 7 сек 13488
Аня была всеобщим примером для подражания. Красавица, отличница, хозяюшка. Не было такого дела, с которым она не смогла бы справиться. Кто-то восхищался ею, кто-то завидовал. Но все любили её и никогда слова плохого ей не говорили.
Всё изменил теплый июльский вечер. Первой тревогу подняла мама Анечки. Её дочь не вернулась из библиотеки вовремя. Бывало зачитывалась девчонка, но до темноты всегда возвращалась. А сегодня… уже и солнце село, а дочери всё нет дома. Добровольцев для поиска нашлось много. Разбились по отрядам и пошли искать.
Сердце матери зашлось в испуге, когда мимо двора проехал кортеж скорой помощи. Так и осела она на землю, прикрыв рот рукой. Разум не верил. Точнее — отказывался верить, пока не прибежала соседка и не сказала, что нашли Анечку. Еле живую, у мусорных контейнеров.
Дальше всё было как в тумане. Больничная палата, монотонный голос доктора, постоянные визиты следователя, полные стыда и безнадёги глаза Анечки.
Слухи распространялись со скоростью света, каждый раз обрастая новыми подробностями. Иногда не очень правдивыми. Истина была одна — групповое изнасилование.
Виновников искали долго. А когда нашли, то не смогли наказать. Уж слишком важными людьми оказались их родители. Куда тягаться с местной властью простой учительнице начальных классов и электрику. Мама Анечки пыталась бороться, ходила, отбивала пороги, но так ничего и не добилась.
А Анечка замкнулась в себе. Во дворе не показывалась. Школу бросила, подруг на порог не пускала, с родителями ругалась. Но время шло. Слухи постепенно поутихли, неприятная история забылась. Но только Анечка была сломлена. Каждый день она плакала в подушку, стараясь забыть тот злосчастный вечер. По ночам мучали кошмары, снова и снова в подробностях повторяя события. И девочка не выдержала.
Мать нашла её в ванной. Рядом записка: «Прости нас». Хоронили всем двором. Женщины плакали, причитая, мужчины стояли угрюмые, дети поутихли. Когда вынесли гроб, то все ахнули. Лежала в нём Анечка, словно кукла, вот только платье на неё надели чёрное. Бабки сразу стали шептаться. Негоже молодую девушку в чёрном хоронить. Уже позже выяснилось, что матери соседи да родственники наговорили: «самоубийца она, да ещё и беременна оказалась. Себя в могилу загнала и ребёночка за собой утащила. Нельзя её в белом хоронить».
Так и схоронили в чёрном простом платьице.
Через неделю соседи стали замечать неладное за матерью недавно почившей. Ходит вся смурная, задумчивая. Здоровается только тогда, когда её окликнут. Работу пропускать стала, да всё в администрацию города мотается. Выходит из здания вся зарёванная. Платочком слёзы вытрет и неторопливо двинется в сторону дома, где ждёт её пьяный муж, который после смерти единственной дочери запил безбожно, хотя раньше алкоголь употреблял только в умеренном количестве и по праздникам. Его даже частенько называли «нарушителем стереотипов» в силу его профессии.
Но не выдержала она однажды, пришла к подруге с бутылочкой и попросила выслушать.
«Снится мне Анечка моя. Каждую ночь снится. Вижу, стоит в поле. Ливень льёт, как из ведра, а она в своём чёрном платьице жмётся от холода. Ручками обняла себя, стараясь озноб унять, да не выходит. Я к ней пытаюсь добежать, обнять родную, а с места сдвинуться не могу. Спрашиваю:» Почему стоишь ты тут? Почему не можешь упокоиться?«А она отвечает:» Не пускают меня. Видишь, какая я грязная. Вот пока дождь не смоет всю чернь с платья моего, пока не станет оно белоснежным, стоять мне тут вечно«.»
И просыпаюсь я в холодном поту. Куда я только не обращалась, чтобы эксгумацию сделали. И на коленях умоляла, и деньги предлагала, но не слышат они слёз матери!«.»
На следующий день подруга пошла по своим связям, вызвонила кого нужно, кому-то на лапу дала. Но упокоили они девочку. Мать купила ей самое красивое и пышное свадебное платье, какое только нашла в городе. И после Анечка лишь однажды приснилась маме. Стояла посреди того же поля, вот только ярко светило солнце, пели птицы, а Анечка улыбалась, стоя в подвенечном платье с маленьким малышом на руках. Сказала, практически прошептала: «спасибо». И ушла.
Всё изменил теплый июльский вечер. Первой тревогу подняла мама Анечки. Её дочь не вернулась из библиотеки вовремя. Бывало зачитывалась девчонка, но до темноты всегда возвращалась. А сегодня… уже и солнце село, а дочери всё нет дома. Добровольцев для поиска нашлось много. Разбились по отрядам и пошли искать.
Сердце матери зашлось в испуге, когда мимо двора проехал кортеж скорой помощи. Так и осела она на землю, прикрыв рот рукой. Разум не верил. Точнее — отказывался верить, пока не прибежала соседка и не сказала, что нашли Анечку. Еле живую, у мусорных контейнеров.
Дальше всё было как в тумане. Больничная палата, монотонный голос доктора, постоянные визиты следователя, полные стыда и безнадёги глаза Анечки.
Слухи распространялись со скоростью света, каждый раз обрастая новыми подробностями. Иногда не очень правдивыми. Истина была одна — групповое изнасилование.
Виновников искали долго. А когда нашли, то не смогли наказать. Уж слишком важными людьми оказались их родители. Куда тягаться с местной властью простой учительнице начальных классов и электрику. Мама Анечки пыталась бороться, ходила, отбивала пороги, но так ничего и не добилась.
А Анечка замкнулась в себе. Во дворе не показывалась. Школу бросила, подруг на порог не пускала, с родителями ругалась. Но время шло. Слухи постепенно поутихли, неприятная история забылась. Но только Анечка была сломлена. Каждый день она плакала в подушку, стараясь забыть тот злосчастный вечер. По ночам мучали кошмары, снова и снова в подробностях повторяя события. И девочка не выдержала.
Мать нашла её в ванной. Рядом записка: «Прости нас». Хоронили всем двором. Женщины плакали, причитая, мужчины стояли угрюмые, дети поутихли. Когда вынесли гроб, то все ахнули. Лежала в нём Анечка, словно кукла, вот только платье на неё надели чёрное. Бабки сразу стали шептаться. Негоже молодую девушку в чёрном хоронить. Уже позже выяснилось, что матери соседи да родственники наговорили: «самоубийца она, да ещё и беременна оказалась. Себя в могилу загнала и ребёночка за собой утащила. Нельзя её в белом хоронить».
Так и схоронили в чёрном простом платьице.
Через неделю соседи стали замечать неладное за матерью недавно почившей. Ходит вся смурная, задумчивая. Здоровается только тогда, когда её окликнут. Работу пропускать стала, да всё в администрацию города мотается. Выходит из здания вся зарёванная. Платочком слёзы вытрет и неторопливо двинется в сторону дома, где ждёт её пьяный муж, который после смерти единственной дочери запил безбожно, хотя раньше алкоголь употреблял только в умеренном количестве и по праздникам. Его даже частенько называли «нарушителем стереотипов» в силу его профессии.
Но не выдержала она однажды, пришла к подруге с бутылочкой и попросила выслушать.
«Снится мне Анечка моя. Каждую ночь снится. Вижу, стоит в поле. Ливень льёт, как из ведра, а она в своём чёрном платьице жмётся от холода. Ручками обняла себя, стараясь озноб унять, да не выходит. Я к ней пытаюсь добежать, обнять родную, а с места сдвинуться не могу. Спрашиваю:» Почему стоишь ты тут? Почему не можешь упокоиться?«А она отвечает:» Не пускают меня. Видишь, какая я грязная. Вот пока дождь не смоет всю чернь с платья моего, пока не станет оно белоснежным, стоять мне тут вечно«.»
И просыпаюсь я в холодном поту. Куда я только не обращалась, чтобы эксгумацию сделали. И на коленях умоляла, и деньги предлагала, но не слышат они слёз матери!«.»
На следующий день подруга пошла по своим связям, вызвонила кого нужно, кому-то на лапу дала. Но упокоили они девочку. Мать купила ей самое красивое и пышное свадебное платье, какое только нашла в городе. И после Анечка лишь однажды приснилась маме. Стояла посреди того же поля, вот только ярко светило солнце, пели птицы, а Анечка улыбалась, стоя в подвенечном платье с маленьким малышом на руках. Сказала, практически прошептала: «спасибо». И ушла.
