Как мудрость Анима является только тому, кто находится в постоянном общении с нею и в результате тяжелого труда готов признать, что за всей мрачной игрой человеческой судьбы виднеется некий скрытый смысл, соответствующий высшему познанию законов жизни. Даже то, что первоначально выглядело слепой неожиданностью, теряет покров тревожной хаотичности и указывает на глубинный смысл. Чем больше он познан, тем быстрее теряет Анима характер слепого влечения и стремления…
122 мин, 42 сек 8877
— Мечта всегда быть с нею? Я не ответил. Я прекрасно знал, что JK знает, о чем я говорю. Если он и вправду мое сознание в чистом виде, он прекрасно понимает ход моих мыслей. Вот только я не понимал, к чему был этот вопрос. Вдруг я почувствовал, как атмосфера вокруг изменилась. Повеяло чем-то сказочно-сладким. Напряжение, подогреваемое обстановкой, спало в один момент. Я почувствовал знакомый аромат, сердце стало биться сильнее от давно забытых чувств. Мое безразличие испарилось в воздухе, как только из темноты вышла Саша. Все та же прекрасная улыбка и ясные глаза — это действительно была она. Откуда она взялась? Как она сумела выжить? Я уже не думал об этом. Я протянул к ней руку, но внезапно она растворилась в воздухе. Краски поблекли, я вновь почувствовал холод… Холод и одиночество души. Логика постепенно возвращалась ко мне. Действительно, Саша не могла здесь появиться — Алекс, Heskuld и Void сделали свое дело. JK. Зачем он вырвал меня из состояния полного безразличия к миру?! Чего он добивается? — Зачем? Зачем ты показал мне эту иллюзию? — Ты захотел ее увидеть, Женя. Неужели твое сознание стало настолько примитивным, что ты считаешь ее своей мечтой? — Так я все-таки, представляю для тебя какую-то загадку, — попытался усмехнуться я.
— Не думай, что можешь таким примитивным способом уйти от ответа. Мечта — это не достижение своей цели, а ее вечное преследование. Когда у тебя есть мечта, к которой ты стремишься, но не можешь достичь, это и есть истинное счастье. А когда ты достигаешь своей мечты, счастье перестает быть таковым. Оно становится чем-то обыденным, тем, к чему ты уже не стремишься. Ты просто этим живешь, не понимая всей ценности.
— Нет! Я был счастлив. Я был счастлив с Сашей, пока ее мир не был разрушен. Мы с ней были вместе — вот наше счастье.
— Счастье не может трактоваться столь просто.
— По-твоему счастье — это сложное явление? — Нет, по-твоему. Наш разговор, Женя, никто, кроме нас, не слышит. Тебе нет смысла скрывать правду. Ты обманываешь сам себя. Ты всю жизнь только и делал, что обманывал себя. Себя и других.
— Неправда! — Я чувствовал боль, которая пронзала самые глубокие уголки моей души.
— С начальной школы ты был жалким и беспомощным ребенком. Ты доставлял своим родителям только проблемы. Всем вокруг ты доставлял сплошные проблемы. Но ты быстро понял, что даже в таком виде можешь быть кому-то полезным. Подсознательно ты всегда стремился к тому, чтобы на тебя все обращали внимание. Ты не хотел быть какой-то значимой фигурой, ты просто хотел, чтобы кто-то знал о твоем существовании. Ты не хотел остаться один. Но ты только усугубил свое положение. Ты так и не понял, Женя, что есть множество путей не остаться одному. И ты умудрился выбрать самый неверный из них.
— Нет! Я учился. Я пытался прилежно заниматься.
— Но ты хоть раз спрашивал себя, ради чего ты учишься. Ради себя? Нет. Ты отлично понимал, что все твои старания, выливающиеся в аттестат, тебе нисколько не понадобятся, а большинство приобретенных знаний ты просто забудешь. Ты прекрасно это знал, и все равно продолжал учиться. Ты просто хотел быть в центре внимания. Неважно, завистников, учителей, просто в центре. При этом в любой компании ты пытался выглядеть слабее во всем, чтобы другие чувствовали над тобой превосходство. Ведь когда люди чувствуют интеллектуальное превосходство над более умным потенциальным соперником, с ними легче сблизиться, легче стать друзьями. Но таких людей нельзя назвать друзьями. Они могут быть кем угодно, но они — не друзья. Ты осознал это слишком поздно, поэтому и не смог справиться с тем напряжением, которое на тебя свалилось. Помнишь, что ты тогда сделал? Я невольно опустил свои глаза и неожиданно почувствовал ледяной холод в руках, который распространялся все дальше, охватывая весь организм. Шрамы на запястьях покраснели, стали появляться рваные раны. Давно забытая боль вновь охватила меня. Перед глазами появилась мутноватая картина, сквозь которую я, все же, заметил, как из вен просачиваются струйки крови. Я схватился за одну из ран, но почувствовал, что даже не могу сжать ладонь, не то, что остановить кровь. Порванная кожа стала совсем белой, она торчала в разные стороны, потому что я резал вены ржавой тупой бритвой, поэтому делал неоднократные попытки разрезать запястья. Я чувствовал, как коченеют руки, как перед глазами все стало плыть. Прямо как тогда. В отчаянии я приложил правое запястье ко рту. Я почувствовал солоноватый, и при этом немного сладковатый вкус — вкус венозной крови. Она не переставала течь, однако силы возвращались ко мне.
— Не думай, что можешь таким примитивным способом уйти от ответа. Мечта — это не достижение своей цели, а ее вечное преследование. Когда у тебя есть мечта, к которой ты стремишься, но не можешь достичь, это и есть истинное счастье. А когда ты достигаешь своей мечты, счастье перестает быть таковым. Оно становится чем-то обыденным, тем, к чему ты уже не стремишься. Ты просто этим живешь, не понимая всей ценности.
— Нет! Я был счастлив. Я был счастлив с Сашей, пока ее мир не был разрушен. Мы с ней были вместе — вот наше счастье.
— Счастье не может трактоваться столь просто.
— По-твоему счастье — это сложное явление? — Нет, по-твоему. Наш разговор, Женя, никто, кроме нас, не слышит. Тебе нет смысла скрывать правду. Ты обманываешь сам себя. Ты всю жизнь только и делал, что обманывал себя. Себя и других.
— Неправда! — Я чувствовал боль, которая пронзала самые глубокие уголки моей души.
— С начальной школы ты был жалким и беспомощным ребенком. Ты доставлял своим родителям только проблемы. Всем вокруг ты доставлял сплошные проблемы. Но ты быстро понял, что даже в таком виде можешь быть кому-то полезным. Подсознательно ты всегда стремился к тому, чтобы на тебя все обращали внимание. Ты не хотел быть какой-то значимой фигурой, ты просто хотел, чтобы кто-то знал о твоем существовании. Ты не хотел остаться один. Но ты только усугубил свое положение. Ты так и не понял, Женя, что есть множество путей не остаться одному. И ты умудрился выбрать самый неверный из них.
— Нет! Я учился. Я пытался прилежно заниматься.
— Но ты хоть раз спрашивал себя, ради чего ты учишься. Ради себя? Нет. Ты отлично понимал, что все твои старания, выливающиеся в аттестат, тебе нисколько не понадобятся, а большинство приобретенных знаний ты просто забудешь. Ты прекрасно это знал, и все равно продолжал учиться. Ты просто хотел быть в центре внимания. Неважно, завистников, учителей, просто в центре. При этом в любой компании ты пытался выглядеть слабее во всем, чтобы другие чувствовали над тобой превосходство. Ведь когда люди чувствуют интеллектуальное превосходство над более умным потенциальным соперником, с ними легче сблизиться, легче стать друзьями. Но таких людей нельзя назвать друзьями. Они могут быть кем угодно, но они — не друзья. Ты осознал это слишком поздно, поэтому и не смог справиться с тем напряжением, которое на тебя свалилось. Помнишь, что ты тогда сделал? Я невольно опустил свои глаза и неожиданно почувствовал ледяной холод в руках, который распространялся все дальше, охватывая весь организм. Шрамы на запястьях покраснели, стали появляться рваные раны. Давно забытая боль вновь охватила меня. Перед глазами появилась мутноватая картина, сквозь которую я, все же, заметил, как из вен просачиваются струйки крови. Я схватился за одну из ран, но почувствовал, что даже не могу сжать ладонь, не то, что остановить кровь. Порванная кожа стала совсем белой, она торчала в разные стороны, потому что я резал вены ржавой тупой бритвой, поэтому делал неоднократные попытки разрезать запястья. Я чувствовал, как коченеют руки, как перед глазами все стало плыть. Прямо как тогда. В отчаянии я приложил правое запястье ко рту. Я почувствовал солоноватый, и при этом немного сладковатый вкус — вкус венозной крови. Она не переставала течь, однако силы возвращались ко мне.
Страница 29 из 33
