Фандом: Миры Роберта Линн Асприна, The Elder Scrolls. Из Скива не вышло хорошего вора, и сидеть бы нашему орлу за решёткой в темнице сырой, если бы по иронии судьбы он не оказался в той самой камере…
39 мин, 16 сек 6293
Аазмандиус выглядел таким… настоящим дремора из страшных сказок. Я невольно попятился назад. Он, разумеется, всё понял и усмехнулся:
— Неужели за столько месяцев я так и не приручил тебя? Я думал, ты мне доверяешь в той же мере, что и я тебе.
Он мне доверяет?
Ааз с лёгкостью считал удивление с моего лица.
— Когда я обнимаю тебя во сне, ты вполне можешь изловчиться и пырнуть меня кинжалом. Поэтому всем своим мягким игрушкам до тебя я сворачивал шеи прежде, чем взять их в кровать. А сейчас надевай браслет и пошли, Скив.
Он очень редко называл меня по имени не на людях, поэтому я понял, что дело серьёзное. А раз так, то и не стоит спорить.
Браслет плотно обтянул руку, заставив поморщиться от неприятного жжения, но всё быстро прошло.
— Отлично, — кивнул Аазмандиус. — А теперь вперёд, мясо!
То, что я увидел, когда мы пробирались через Запретный Грот, надолго испортило мне настроение и только укрепило моё желание разделаться с Иштваном.
Особенно запомнился раскаявшийся последователь Мифического Рассвета по имени Элдамил. Он проводил нас к выходу, при условии, что мы действительно прикончим Иштвана. И даже спрятал от местного надзирателя — Ааз сказал, что здесь ввязываться в драки было бы неразумно.
На прощание я пожал Элдамилу руку. Он рукопожатие принял, хотя обычно альтмеры этот жест не используют. Наверное, его действительно сильно допёк Иштван!
После ужасов грота разноцветье показалось мне ещё более фальшивым, и эта фальшь только подчёркивалась двумя фигурами в красном одеянии.
«Мы приведём тебя к отцу», — сказали они. Не совсем так, это была целая речь, но краткий смысл её сводился к пяти словам.
Я не понял, почему они обратились только ко мне, но потом догадался, что Аазмандиус снова стал невидимым. Моя догадка подтвердилась, когда он несильно толкнул меня в спину, намекая, что стоит идти за детьми Иштвана. Не знал, что у него есть дети…
Идти было недолго. Цитадель Иштвана, Карак Агайалор, чем-то напомнила мне айлейдские руины — со скидкой на то, что она руинами не была. Пока что.
«Компенсирует», — едва слышно хмыкнул за моей спиной Аазмандиус, правда, я не понял, к чему это он. А потом меня провели внутрь.
Иштван сидел на троне, очень важный и значительный. Но мне он, откровенно говоря, показался выходцем из нищих, который вдруг надел на себя дорогую мантию, вооружился посохом и сел на жёсткий стул. Он говорил что-то про величие Дагона, предлагал бросить всё и присоединиться к нему, сыпал обещаниями…
А потом Иштван захрипел, из его рта вытекла струйка крови. Тут же стал видимым Аазмандиус, который пробил когтями грудную клетку сумасшедшего альтмера и сейчас что-то там нашаривал. Сердце — понял я, увидев дрожащий комок плоти. И отвернулся.
Правильно сделал! Дети Иштвана уже выхватили оружие и направили его, но почему-то не на дремора, а на меня! И тут мне очень пригодилась моя расовая способность. Пусть на жалкие несколько секунд, но я окутался фиолетовой плёнкой щита, которая поглотила часть магических ударов. Но часть из них меня, всё же, настигла, заставив покачнуться и упасть на одно колено. Было больно, но я ещё успел заметить стремительный росчерк ветвистой молнии — в дело вступил дремора-маг Аазмандиус.
Всё было кончено очень быстро. Ааз подскочил ко мне, всунул в ладони императорский амулет и поднял на ноги, поддерживая.
— Не смей терять сознание, мясо!
— Хорошо, — улыбнулся я, поморщился от боли. — Мне не настолько плохо, как ты подумал. Я ведь бретон.
Руки дремора тут же разжались.
— Тогда и без слюнтявостей обойдёшься.
Но тут примчался гонец с докладом, что по всему городу раскрылись Врата. И мы побежали, надеясь успеть.
Врата торчали чуть ли не на каждом перекрёстке, скампы, атронахи и прочие даэдра лезли сплошным потоком, заваливая защитников города массой. Я считал повороты и минуты. Ещё три поворота. Ещё два. Ещё один. Храмовый район, мы успели!
Не успели.
— Большой, — выдохнул я, посмотрев наверх, на огромного четырёхрукого великана. — Надо пробраться мимо него, когда он будет с другой стороны Храма…
— Скив.
— Или под ногами проскочить…
— Скив, — снова позвал Мартин.
— Да, Ваше Величество? — я отвлёкся от размышлений.
— Ты ещё не понял? Это Мерунес Дагон. Барьера больше нет.
— Заметь, коронованное мясо, если бы ты пошёл к храму сразу, а не застрял во дворце, то ты бы успел, — ядовито заметил Ааз. — Вы как хотите, а я пошёл, мне встречаться с этим дядей не с руки.
Я только грустно посмотрел орку-дремора вслед. Да, ему действительно не стоило встречаться с повелителем, которого он предал. Но ведь после смерти Аазмандиус всё равно вернётся в Обливион… И будет наказан.
— Неужели за столько месяцев я так и не приручил тебя? Я думал, ты мне доверяешь в той же мере, что и я тебе.
Он мне доверяет?
Ааз с лёгкостью считал удивление с моего лица.
— Когда я обнимаю тебя во сне, ты вполне можешь изловчиться и пырнуть меня кинжалом. Поэтому всем своим мягким игрушкам до тебя я сворачивал шеи прежде, чем взять их в кровать. А сейчас надевай браслет и пошли, Скив.
Он очень редко называл меня по имени не на людях, поэтому я понял, что дело серьёзное. А раз так, то и не стоит спорить.
Браслет плотно обтянул руку, заставив поморщиться от неприятного жжения, но всё быстро прошло.
— Отлично, — кивнул Аазмандиус. — А теперь вперёд, мясо!
То, что я увидел, когда мы пробирались через Запретный Грот, надолго испортило мне настроение и только укрепило моё желание разделаться с Иштваном.
Особенно запомнился раскаявшийся последователь Мифического Рассвета по имени Элдамил. Он проводил нас к выходу, при условии, что мы действительно прикончим Иштвана. И даже спрятал от местного надзирателя — Ааз сказал, что здесь ввязываться в драки было бы неразумно.
На прощание я пожал Элдамилу руку. Он рукопожатие принял, хотя обычно альтмеры этот жест не используют. Наверное, его действительно сильно допёк Иштван!
После ужасов грота разноцветье показалось мне ещё более фальшивым, и эта фальшь только подчёркивалась двумя фигурами в красном одеянии.
«Мы приведём тебя к отцу», — сказали они. Не совсем так, это была целая речь, но краткий смысл её сводился к пяти словам.
Я не понял, почему они обратились только ко мне, но потом догадался, что Аазмандиус снова стал невидимым. Моя догадка подтвердилась, когда он несильно толкнул меня в спину, намекая, что стоит идти за детьми Иштвана. Не знал, что у него есть дети…
Идти было недолго. Цитадель Иштвана, Карак Агайалор, чем-то напомнила мне айлейдские руины — со скидкой на то, что она руинами не была. Пока что.
«Компенсирует», — едва слышно хмыкнул за моей спиной Аазмандиус, правда, я не понял, к чему это он. А потом меня провели внутрь.
Иштван сидел на троне, очень важный и значительный. Но мне он, откровенно говоря, показался выходцем из нищих, который вдруг надел на себя дорогую мантию, вооружился посохом и сел на жёсткий стул. Он говорил что-то про величие Дагона, предлагал бросить всё и присоединиться к нему, сыпал обещаниями…
А потом Иштван захрипел, из его рта вытекла струйка крови. Тут же стал видимым Аазмандиус, который пробил когтями грудную клетку сумасшедшего альтмера и сейчас что-то там нашаривал. Сердце — понял я, увидев дрожащий комок плоти. И отвернулся.
Правильно сделал! Дети Иштвана уже выхватили оружие и направили его, но почему-то не на дремора, а на меня! И тут мне очень пригодилась моя расовая способность. Пусть на жалкие несколько секунд, но я окутался фиолетовой плёнкой щита, которая поглотила часть магических ударов. Но часть из них меня, всё же, настигла, заставив покачнуться и упасть на одно колено. Было больно, но я ещё успел заметить стремительный росчерк ветвистой молнии — в дело вступил дремора-маг Аазмандиус.
Всё было кончено очень быстро. Ааз подскочил ко мне, всунул в ладони императорский амулет и поднял на ноги, поддерживая.
— Не смей терять сознание, мясо!
— Хорошо, — улыбнулся я, поморщился от боли. — Мне не настолько плохо, как ты подумал. Я ведь бретон.
Руки дремора тут же разжались.
— Тогда и без слюнтявостей обойдёшься.
Light the Dragonfires
До Имперского Города мы добрались, как ни странно, без проблем. И даже канцлер Окато признал Мартина, объявив его законным наследником и новым императором. Оставалась одна маленькая формальность — зажечь Драконьи Огни и поставить точку во вторжении Обливиона.Но тут примчался гонец с докладом, что по всему городу раскрылись Врата. И мы побежали, надеясь успеть.
Врата торчали чуть ли не на каждом перекрёстке, скампы, атронахи и прочие даэдра лезли сплошным потоком, заваливая защитников города массой. Я считал повороты и минуты. Ещё три поворота. Ещё два. Ещё один. Храмовый район, мы успели!
Не успели.
— Большой, — выдохнул я, посмотрев наверх, на огромного четырёхрукого великана. — Надо пробраться мимо него, когда он будет с другой стороны Храма…
— Скив.
— Или под ногами проскочить…
— Скив, — снова позвал Мартин.
— Да, Ваше Величество? — я отвлёкся от размышлений.
— Ты ещё не понял? Это Мерунес Дагон. Барьера больше нет.
— Заметь, коронованное мясо, если бы ты пошёл к храму сразу, а не застрял во дворце, то ты бы успел, — ядовито заметил Ааз. — Вы как хотите, а я пошёл, мне встречаться с этим дядей не с руки.
Я только грустно посмотрел орку-дремора вслед. Да, ему действительно не стоило встречаться с повелителем, которого он предал. Но ведь после смерти Аазмандиус всё равно вернётся в Обливион… И будет наказан.
Страница 9 из 11
