Я убежден, что зло, как сорняк, всегда находится в стадии цветения. Как колючий чертополох, в эту пору красивый и сильный, манит к себе прикоснуться. Мы, люди — для него и влага, и солнце. Почва, в которую падают его семена. Легкие, будто пыль, они оседают на стенах поездов, на обледенелых шасси самолетов, их несут с собой путешественники на мысках стоптанных походных ботинок. Всё, проходящее сквозь места, где расцветает зло — несет на себе его крупицы. Его часть.
24 мин, 45 сек 12604
Так близко, — подумается мне. И первое, что придет в голову: я ни за что с ним не справлюсь. Трусливым мальчишкой я убегал отсюда, а вернулся почти стариком. Но вагон за это время ни капли не постарел. Словно то, что в нем поселилось, наделило его бессмертием.
Сбежать?
Я усмехнусь.
Куда? Моя настоящая жизнь закончилась пятьдесят лет назад, в том вагоне. Все, что было после — я украл. Своровал у мертвого друга, надеясь, что никто не заметит. Я буду должен пойти туда — спуститься по другую сторону моста, отыскать дыру в заборе и, опустившись в тени ясеня на колени, достать из сумки ружье с патронами. Разложить их перед собой на траве, как продукты в час обеденного пикника, и, не торопясь, одну за другой, вставить гильзы в окно ствольной коробки. Наполнить магазин шестью патронами и с силой передернуть цевье. Упереть ружье прикладом в землю, а потом немного посидеть в тишине. Подумать о том, что я все делаю правильно: время разбрасывать и время собирать. И, когда ритуал будет завершен, все, что мне останется — дождаться его. Для грузного и неуклюжего мальчишки, каким Жижа был всю свою недолгую жизнь, он появится незаметно. Будет стоять под палящим солнцем, на другой стороне железнодорожного пути — и я спрошу его.
— Зачем ты пошел туда?
Но зачем мухи летят в лапы к паукам? Есть вопросы, которые мы тащим за собой всю свою жизнь. Как древние рабы, возводящие каменные памятники царям, волочем в гору их тяжелые плиты. А когда затаскиваем наверх — ни один из ответов не может нас удовлетворить.
Жижа не ответит мне. Лишь молча посмотрит в сторону вагона.
Мы все мухи, — подумается мне.
— Летим в расставленные сети.
— Это… существо… оно там?
Жижа кивнет, и я пойду по шпалам к вагону. Взберусь по ржавым ступеням в тамбур и встану перед закрытой дверью, нацелив на нее ружье.
Оно будет ждать меня, я знаю это. Я сотню раз видел это во снах.
С силой я возьмусь за латунную ручку двери и с грохотом откачу ее в сторону. И точно знаю, что успею выстрелить, когда, бледная, измазанная детской кровью тварь бросится на меня из темноты.
Сбежать?
Я усмехнусь.
Куда? Моя настоящая жизнь закончилась пятьдесят лет назад, в том вагоне. Все, что было после — я украл. Своровал у мертвого друга, надеясь, что никто не заметит. Я буду должен пойти туда — спуститься по другую сторону моста, отыскать дыру в заборе и, опустившись в тени ясеня на колени, достать из сумки ружье с патронами. Разложить их перед собой на траве, как продукты в час обеденного пикника, и, не торопясь, одну за другой, вставить гильзы в окно ствольной коробки. Наполнить магазин шестью патронами и с силой передернуть цевье. Упереть ружье прикладом в землю, а потом немного посидеть в тишине. Подумать о том, что я все делаю правильно: время разбрасывать и время собирать. И, когда ритуал будет завершен, все, что мне останется — дождаться его. Для грузного и неуклюжего мальчишки, каким Жижа был всю свою недолгую жизнь, он появится незаметно. Будет стоять под палящим солнцем, на другой стороне железнодорожного пути — и я спрошу его.
— Зачем ты пошел туда?
Но зачем мухи летят в лапы к паукам? Есть вопросы, которые мы тащим за собой всю свою жизнь. Как древние рабы, возводящие каменные памятники царям, волочем в гору их тяжелые плиты. А когда затаскиваем наверх — ни один из ответов не может нас удовлетворить.
Жижа не ответит мне. Лишь молча посмотрит в сторону вагона.
Мы все мухи, — подумается мне.
— Летим в расставленные сети.
— Это… существо… оно там?
Жижа кивнет, и я пойду по шпалам к вагону. Взберусь по ржавым ступеням в тамбур и встану перед закрытой дверью, нацелив на нее ружье.
Оно будет ждать меня, я знаю это. Я сотню раз видел это во снах.
С силой я возьмусь за латунную ручку двери и с грохотом откачу ее в сторону. И точно знаю, что успею выстрелить, когда, бледная, измазанная детской кровью тварь бросится на меня из темноты.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 7 из 7
