— Я навсегда запомнил этот день в конце апреля. Сегодня сакура уже не цвела. Еще вчера цветы вишни кружились в воздухе, а сегодня… ничего. Наш современный город был похож на маленькую сказочную деревеньку… Свечи вспыхивали одна за одной, как только мимо них проходил Осами с зажатой в руке зажигалкой. Ну что может быть интереснее собраться ночью дома у самой Йоши, и при сотне зажженных свечей рассказать сотню страшных историй? Нас всего пятеро, а значит, мы просидим всю ночь… Никто не должен испугаться. Испугаться — в смысле, выбежать с криками и воплями, но бояться и залезать на соседа конечно никто не запрещал.
9 мин, 13 сек 3477
Тойя ударился в рассказы про людоедов Ао-ниобо, петуха-переростка басана и великана лидара-локти. Не скрою, выходило у него правдоподобно, и когда повисла тишина, а Тойя тушил последнюю свою свечу, мне послышался тихий шорох за спиной… Когда шум стал громче, и казалось, вот-вот на плечо мне ляжет тяжелая рука, я резко обернулся, оттолкнув от себя сестренку. Внутри у меня все похолодело — на меня в упор смотрело два янтарно-желтых глаза, гипнотизирующие и по крупице вытягивающие из тела душу и жизнь… Йоши хлопнула меня по плечу и натянуто рассмеялась, интересуясь, зачем я, собственно, так смотрю на её кота и не хочу ли я его съесть? Да, должно быть, я теперь всю жизнь буду бояться кошек… Сестра весело вскочила, оставив меня приходить в себя и начала рассказывать… Да, это чудо обладало неплохим поэтическим даром, и её рассказ о павшем в бою войне весьма меня захватил, и я слышал стук копыт, звон мечей и тихий ужас предчувствия смерти, который был сильнее всего. И тут я понял, о чем говорит Йоши. Абуми-гути, стремена лошади павшего война, которые превращаются в пушистых животных и рыщут в поисках погибших хозяев. В детстве я жутко их боялся, да и сейчас я поджал под себя ноги, буквально слыша тихий шелест от соприкосновения мягкого меха с деревянным паркетом. Мне казалось, что ко мне подкатываются мягкие клубки, окружая и готовясь разорвать на части… Мне захотелось вскочить и немедля включить свет, а лучше… лучше… нет, хотя бы просто включить свет. От этого меня удержало только одно: Юмико положила мне руку на плечо, а Осами усмехнулся, мол, держись. Ну не могу я опозориться перед друзьями, и все тут… Еще долго находясь под впечатлением от рассказа и прислушиваясь к шороху по углам, видя белые комки меха, я прослушал рассказы про банников ака-намэ, тэнье-намэ и домового дзасики-боко. А вот последний рассказ я слышал так четко, как будто произносил каждое слово сам. Слова тяжелыми каплями, созвучными с ударами моего сердца, медленно меня убивали. Сестренка как никто знает, чего я всю жизнь боялся больше всего. Еще в детстве я заблудился в лесу, о котором мне говорили, что его деревья выросли, впитывая кровь великих воинов, павших в сражениях за свою родину, проливавших кровь и убивавших. Я бежал, споткнулся о какую-то корягу и разбил себе в кровь лоб. Я тогда очень испугался, что деревья-людоеды выпьют всю мою кровь… Деревья дзюбокку, кошмар всей моей жизни.
Похоже, теперь моя очередь рассказывать… Я вздохнул и встал, оглядывая моих друзей, чьи лица были полностью погружены во тьму — свечи горели только возле меня. Было около шести часов утра, мысли путались и я боялся, что начну нести бред… Взял себя в руки и из копилки своих вымышленных страшных историй выудил первую.
Я рассказал о том, как шел по дороге в школу и встретил на улице бедную женщину, обряженную в лохмотья. Стоило мне появиться в поле её зрения, как бродяжка рассмеялась. И тут же облака, нависшие над моей головой, разразились громом. Чем заливистее был смех, тем сильнее громыхала буря. Она смеялась так долго и заразительно, что все люди проходившие мимо меня, так же смеялись. Но как только они начинались смеяться, то падали замертво… Я упал на колени и зажал уши ладонями. Керакера-онна, смехом убивающая тех, кто ей ответит… Йоши вцепилась мне в руку и с ужасом смотрела на меня. Что, неужели у меня так сильно изменилось лицо? Глаза страшно блестели? Все смотрели на меня с плохо скрываемым ужасом. Ну а что вы хотели от будущего писателя-фантаста? Я с траурным лицом погасил первую свечу.
Рассказы про ко-даму, духа-эхо и ноппэра-бо, пугающего людей, несли скорее поучительный характер, а последние два свои рассказа я решил объединить в один, так как несли они примерно один и тот же смысл… Душа для любого человека — самое сокровенное, что есть в его жизни. Никакие материальные блага не нужны, если есть душа. И когда ты теряешь душу — теряешь саму жизнь.
Вокруг нас сгущалась атмосфера страха и дикого ужаса. Юмико дрожала, прижимаясь к Осами, Тойя сидел, сжимаясь под моим серьезным взглядом, а Йоши обнимала колени, подтягивая их к подбородку и затравленно оглядываясь.
Перед смертью воин может успеть сказать последнее «прощай» всему, что любил, и тогда от его души отделяется сгусток чистой энергии, часть души, любившей когда-то… Хито-дама, у которой, увы, не хватает сил, что бы улететь далеко, падает рядом с погибшим человеком.
Я потушил две последние свечи и повисла могильная тишина. Через час рассветет, мы рассказали сотню историй, погасили сто свечей… Я протянул ладонь, что бы собрать потухшие огарки, и не успел отдернуть: внезапно все свечи вспыхнули как одна. Я вскрикнул, прижимая обожженную руку к груди, все остальные поспешно отпрянули. Пламя ста свечей, собираясь в тугую спираль, сплелись в фигуру.
Похоже, теперь моя очередь рассказывать… Я вздохнул и встал, оглядывая моих друзей, чьи лица были полностью погружены во тьму — свечи горели только возле меня. Было около шести часов утра, мысли путались и я боялся, что начну нести бред… Взял себя в руки и из копилки своих вымышленных страшных историй выудил первую.
Я рассказал о том, как шел по дороге в школу и встретил на улице бедную женщину, обряженную в лохмотья. Стоило мне появиться в поле её зрения, как бродяжка рассмеялась. И тут же облака, нависшие над моей головой, разразились громом. Чем заливистее был смех, тем сильнее громыхала буря. Она смеялась так долго и заразительно, что все люди проходившие мимо меня, так же смеялись. Но как только они начинались смеяться, то падали замертво… Я упал на колени и зажал уши ладонями. Керакера-онна, смехом убивающая тех, кто ей ответит… Йоши вцепилась мне в руку и с ужасом смотрела на меня. Что, неужели у меня так сильно изменилось лицо? Глаза страшно блестели? Все смотрели на меня с плохо скрываемым ужасом. Ну а что вы хотели от будущего писателя-фантаста? Я с траурным лицом погасил первую свечу.
Рассказы про ко-даму, духа-эхо и ноппэра-бо, пугающего людей, несли скорее поучительный характер, а последние два свои рассказа я решил объединить в один, так как несли они примерно один и тот же смысл… Душа для любого человека — самое сокровенное, что есть в его жизни. Никакие материальные блага не нужны, если есть душа. И когда ты теряешь душу — теряешь саму жизнь.
Вокруг нас сгущалась атмосфера страха и дикого ужаса. Юмико дрожала, прижимаясь к Осами, Тойя сидел, сжимаясь под моим серьезным взглядом, а Йоши обнимала колени, подтягивая их к подбородку и затравленно оглядываясь.
Перед смертью воин может успеть сказать последнее «прощай» всему, что любил, и тогда от его души отделяется сгусток чистой энергии, часть души, любившей когда-то… Хито-дама, у которой, увы, не хватает сил, что бы улететь далеко, падает рядом с погибшим человеком.
Я потушил две последние свечи и повисла могильная тишина. Через час рассветет, мы рассказали сотню историй, погасили сто свечей… Я протянул ладонь, что бы собрать потухшие огарки, и не успел отдернуть: внезапно все свечи вспыхнули как одна. Я вскрикнул, прижимая обожженную руку к груди, все остальные поспешно отпрянули. Пламя ста свечей, собираясь в тугую спираль, сплелись в фигуру.
Страница 2 из 3
