О Боже, как я волнуюсь! Я обещал никогда, никогда не рассказывать об этом случае ни единой живой душе. Можете считать всё это выдумкой, но это чувство внутри меня, оно гнетёт меня. Я должен довериться хотя бы этому листку бумаги передо мной…
39 мин, 14 сек 19921
Так я не могу уснуть уже очень долго, я мучаюсь, и молю Всевышнего, в которого теперь уверовал, даровать мне спокойствие и отдохновение. Я забросил все дела, удалился в монастырь, где меня благосклонно приняли, ибо я истово молился и работал за троих, чтобы так устать, что ночью не осталось бы места для кошмаров. Я интуитивно сразу решил пойти по пути церковному, нежели принимать сильнодействующие препараты. Но ничего не помогало, картины апокалипсиса так и продолжали сниться мне каждую ночь, пока в одну из ночей ко мне не явился мой друг писатель Н. Прошло уже довольно много времени с того памятного случая. Теперь он выглядел ещё старее и ещё более измученным. И он сказал мне, что скоро меня призовут ко служению всему Миру. И я испытал облегчение и решил записать всё, что случилось со мной, довериться наконец хоть бы и листку бумаги, которую никто, надеюсь, и никогда не прочитает. Вот и сейчас я сижу в своей тёмной келье, в монастыре на берегу чудесной быстрой реки, в горах, тень от пламени свечи падает на мою рукопись, а я молюсь истово о судьбах всех грешников, и о своей печальной судьбе, это чувство переполняет меня, мне хочется рыдать и рвать себе грудь, но вместо этого я умеряю свой пыл, доверяюсь словам, и этому листку бумаги с великою надеждой…
Но вот, опять что-то чудится мне за спиной. Я боюсь повернуться, пока я не повернулся, ничего страшного не может случится. Я бы зажмурил глаза как и в детстве, но должен писать, пока не кончатся мои дни. Мне ещё нужно описать свои видения так подробно, чтобы любой прочитавший ИСПЫТАЛ то же что и я.
Что-то за спиной моей засопело. У меня уже нет сил сопротивляться, я просто доверюсь потоку бытия, которое вынесет меня по воле Вышней, куда и положено, я с честью приму свой долг…
На этом рукопись обрывается. Написавший её человек пропал в один из ненастных тёмных дней перед самым Днём Всех Святых, который ранее был праздником Великой Жатвы в мифологии Древних. Он пропал прямо из кельи, где всегда жил безвылазно все эти годы. Просто утром его нигде не смогли найти, а на столе была рукопись, написанная неизвестными символами, похожими на древнеславянские буквы.
Рукопись отдали на хранение в Центральную Библиотеку в столице, там её и перевели, и выложили на сайт, приняв за древний манускрипт. Правда всё написанное или нет, решать непредвзятому читателю. Но нельзя не принять во внимание, что эта рукопись исполнена истинной любви к людям.
Но вот, опять что-то чудится мне за спиной. Я боюсь повернуться, пока я не повернулся, ничего страшного не может случится. Я бы зажмурил глаза как и в детстве, но должен писать, пока не кончатся мои дни. Мне ещё нужно описать свои видения так подробно, чтобы любой прочитавший ИСПЫТАЛ то же что и я.
Что-то за спиной моей засопело. У меня уже нет сил сопротивляться, я просто доверюсь потоку бытия, которое вынесет меня по воле Вышней, куда и положено, я с честью приму свой долг…
На этом рукопись обрывается. Написавший её человек пропал в один из ненастных тёмных дней перед самым Днём Всех Святых, который ранее был праздником Великой Жатвы в мифологии Древних. Он пропал прямо из кельи, где всегда жил безвылазно все эти годы. Просто утром его нигде не смогли найти, а на столе была рукопись, написанная неизвестными символами, похожими на древнеславянские буквы.
Рукопись отдали на хранение в Центральную Библиотеку в столице, там её и перевели, и выложили на сайт, приняв за древний манускрипт. Правда всё написанное или нет, решать непредвзятому читателю. Но нельзя не принять во внимание, что эта рукопись исполнена истинной любви к людям.
Страница 11 из 11
