Автобус так называемой ведьмы

Весна тоже пролетела, как одна неделя, как по сценарию сериала, где одна серия была похожа на другую, менялись только имена посетителей и росли суммы, которые они оставляли в деревянном ящике.

А в начале лета, автобус стал вести себя так, словно начал догадываться, во что его втянули. Он мог заглохнуть в любой момент и не заводиться, срывая встречу, он мог деть куда-то бензин или посадить аккумулятор, мог просто сломаться замок в дверях, но самое странное, он начал местами чернеть, на его бортах то и дело выступали чёрные пятна катафалочной расцветки, прямо по дороге к клиентам.

— Бахтияр, — послышался голос Мадильды в телефоне, — ты что там вчера записал?

— Где, не понял?— Бахтияр действительно не понимал, что к чему.

— На диктофон, — ответила Матильда, — вообще понять ничего не могу, таких слов даже никто не говорил, а записалось что попало, плачет кто-то, голосит.

— Не знаю, — задумался Бахтияр, — надо послушать.

— Ты на полчаса пораньше сегодня за мной заедь, я тебе включу.

— Хорошо.

Бахтияр отправился в гараж, и увидев автобус немного обалдел, по обоим бортам, на капоте, на пассажирской двери, большими лохмотьями отваливалась краска, выставляя на показ глянцевую черноту предыдущих его маршрутов.

— Твою ж мать… — растерявшийся Бахтияр быстро сообразил, как исправить это дело и пулей помчался в автомагазин через дорогу.

Там он купил несколько баллонов красной краски, и вернувшись начал красить борта. На капот краски не хватило, краска ложилась плохо и слабо скрывала черноту. Вместо того, что бы приехать пораньше, Бахтияр опоздал почти на час, Матильде пришлось перенести первый сеанс на поздний вечер.

— Твою ж мать… — повторила слова Бахтияра Матильда, увидев страшные разводы на бортах и чёрный капот, — он что, был катафалком?

— Не знаю, — ответил Бахтияр, — скорее всего.

— И что нам теперь делать? Пререкрашивать его?— задумалась Матильда.

— Придётся, иначе в него никто не войдёт, кто понимает.

— Да что они понимают-то? Если бы понимали, в любой бы не пошли, — занервничала Матильда, входя в автобус, — поехали, нам надо успеть на другой конец города, вот адрес.

Она спряталась за шторкой, хотела переодеться, но лампочка в плафоне ярко вспыхнув тут же перегорела, пришлось отодвигать шторы. В заднюю часть салона впервые за полгода проник солнечный свет, Матильда посмотрела на пол и начала догадываться, что это за железки прикручены к полу, что стояло на них и как это всё выглядело, куда ездил этот автобус и что в нём происходило. В её сумочке сам собой включился диктофон со вчерашней записью, с рыданиями, стонами. Она хотела выключить прибор, но не могла найти его среди барахла. Зато автобус резво нёсся, показывая рекорды скорости и управляемости. Бахтияр понял, что начал бояться машину, которую почти уже полюбил, в которой провёл полгода, являясь участником ежедневных манипуляций и спектаклей, кассиром и прислужником выдающейся мошенницы.

На место прибыли вовремя, три сеанса, запланированных на этот день прошли вполне удачно, а вот следующие, на три дня вперёд пришлось отменить и перенести из-за покраски. Зато после покраски, сверкающий в летних лучах, на новой резине, которую тоже купили по настоянию Бахтияра, автобус перестал подводить. Иногда на диктофонных записях фоном появлялись посторонние голоса, но они были совсем другими, разговаривали в основном о спорте.

Автобус не то что бы смирился, по технической части больше не подводил, не облазил, он затаился, слушая разговоры внутри салона и иногда вставляя туда воспоминания о волейбольной команде из собственной молодости.

Лето пролетело, началась осень, Бахтияр неожиданно для себя обнаружил, что заканчивается страховка, значит скоро год, как он стал артистом. За прошедший год многое изменилось и в жизни Бахтияра, привычно откликающегося на имя Ли. Старший сын пошёл в первый класс, а жена была в положении. И в жизни Тамары, порой забывающей собственное имя, которая стала широко известна в определённых кругах, у неё появился авторитет, огромное количество рекомендаций и положительных отзывов и теперь ей не приходилось за них платить. Она подумывала над переездом в квартиру побольше.

В жизни автобуса, ещё год назад стоявшего под забором, тоже многое поменялось, тишину в салоне заменили спектакли на оккультные темы, загадочность и запах зловонных палочек, которые постоянно жгла Матильда.

— Ли, сегодня у нас важные клиенты, — сообщила по телефону Матильда, — поедем совсем вечером, солнцеворот сегодня, самая длинная ночь, поэтому готовь ящик побольше. Хи хи… — Сколько сеансов?— поинтересовался Ли, теперь уже тоже забывающий собственное имя.

— Один сегодня, — ответила Матильда, — скоро новый год, жопить начали деньги, подарки покупают и пожрать. Ничего святого, ну и хрен с ними.

Матильда расхохоталась в трубку.

— Во сколько заезжать?

— Давай в семь, успеваем.

— Хорошо.