— О достославный и досточтимый царь, — рассказывает царица Шехерезада своему мужу царю Шахриару, — до моего слуха дошло, что в древние времена, в давно прошедшие дни в Персии жил царь по имени Хосров-шах, которого всевышний одарил могуществом, молодостью и красотой и вселил в его сердце столь сильную любовь к справедливости, что во время его царствования даже козы и тигры жили в мире и пили рядом воду из одного ручья.
34 мин, 44 сек 13782
Сказав это, старуха закуталась в чадру и удалилась, продолжая бормотать благословения. Она была уже далеко, когда Фаризада очнулась от глубоких раздумий, в которые ее ввергла старуха своим рассказом. Она хотела вернуть ее, догнать, чтобы узнать подробности об этих удивительных диковинках, спросить, каким образом можно их приобрести, но, видя, что ту уже не догнать, стала вспоминать каждое слово старухи, чтобы сохранить в памяти. А в душе ее стало расти желание овладеть этими чудесами, и как ни старалась не думать об этом, ей это не удавалось. Она беспрестанно повторяла: «Хоть бы один раз увидеть их!» И стала она бродить по любимым уголкам и аллеям своего сада. Но эти места уже утратили в ее глазах привлекательность, наскучили ей. А пение птиц, которым встречали певуньи свою госпожу, еще более усиливало ее душевную тоску.
И ясноликая Фаризада загрустила и стала плакать, и каждая слезинка остывала и превращалась в жемчужное зерно.
Наконец братья Фаризады вернулись с охоты и, не найдя ее в жасминной беседке, где она обычно дожидалась их, огорчили ее невниманием и стали искать сестру в саду. И когда они увидели ее слезы-жемчужины на песке, то сказали друг другу:
— Ах, как должно быть опечалена наша сестра, если пролила столько слез? Но что явилось тому причиной?
И они пошли по следам сестры, и нашли ее в глубине сада всю в слезах. Они подбежали к ней, приласкали, желая развеселить ее.
И сказали ей:
— О, Фаризада, любимая наша сестра, где розы твоей улыбки и золото твоего смеха? Ответь нам, сестра.
— Ах, мои братья! — только и воскликнула Фаризада и умолкла. Ей стало неловко продолжать. Впервые она должна была просить о чем то братьев, ей было трудно высказать свою просьбу, но они настаивали:
— О наша любимая сестра, что так взволновало твою душу? Поведай нам свое горе, если не сомневаешься в нашей любви к тебе.
Фаризада решила наконец открыть им свое сердце и сказать все:
— Ах, братья мои, я больше не люблю мой сад… И начала плакать, и посыпались из ее глаз жемчужины. Братья слушали молча, огорченные, а она продолжала:
— Увы, я перестала любить мой сад, потому что нет в нем Говорящей Птицы — Азаран-Блбула, нет Поющего Дерева и нет Златоструйной Воды.
И не переводя дыхания, она поведала братьям о доброй старухе и ее рассказе.
Братья очень удивились тому, что услышали из уст сестры, и сказали ей:
— Дорогая сестра, успокойся и не плачь. Мы все эти чудеса добудем для тебя, даже если они будут находиться на недоступной вершине горы Каф, но ты скажи, в какой стороне надо их искать?
И Фаризада, зардевшаяся от того, что высказала свою первую просьбу, объяснила им подробно, где находятся эти диковины, и прибавила:
— Вот все, что я знаю, больше ничего мне не известно.
И оба брата воскликнули в один голос:
— Сестра, мы отправляемся на поиски! И сестра в страхе воскликнула:
— Нет, нет. не надо ехать.
Фарид — старший из братьев — сказал:
— Дорогая сестра, твое желание для нас дороже всего на свете. Я старший, и я первый обязан взять на себя эту заботу. Мой конь еще не расседлан, он довезет меня до границы Индии, где находятся названные тобой три чуда. И я привезу их.
И, обращаясь к Фарузу, Фарид сказал:
— А ты, дорогой брат, останешься с нашей сестрой, чтоб заботиться о ней.
Сказав это, он вскочил на коня, наклонившись, поцеловал брата и сестру, которая со слезами на глазах просила:
— Не уезжай, сойди с коня. Я не хочу видеть ни Говорящую Птицу, ни Поющее Дерево, ни Златоструйную Воду, лишь бы не расставаться с тобой, не тосковать по тебе.
Но Фарид еще раз поцеловал ее и сказал:
— Дорогая сестра, не тревожься, мое отсутствие продлится не долго, и с божьей помощью со мной не случится никакого несчастья. Но, чтобы ты не мучила себя тревогой, я дам тебе мой нож.
И он снял с пояса нож, рукоятка которого была украшена жемчужинами, упавшими из глаз сестры, когда она заплакала в первый раз, отдал ей и сказал:
— Этот нож подаст тебе весть обо мне. Время от времени доставай из ножен и смотри на лезвие. Если лезвие будет чистым, как сейчас, это значит, что я жив здоров, если же оно потемнеет, знай, что со мной случилась какая-то беда, а если с него начнет капать кровь, то можешь поверить, что меня нет в живых.
Сказал и, не желая больше ничего слышать, погнал коня во всю мочь по дороге, ведущей в Индию.
Он ехал двадцать дней и двадцать ночей по пустынным местам. На двадцатый день своего путешествия доехал до подножия горы, где были богатые пастбища и росло одно единственное дерево. Под деревом сидел престарелый монах. Лицо его было скрыто под длинными волосами и бородой. Борода была длинная и белая, как новочесаная шерсть. Ноги и руки были чрезмерно худы. Ногти ног и рук очень длинны. Старец этот, несомненно, был отшельником, удалившимся из мира кто знает сколько времени тому назад.
И так как это был первый встретившийся ему человек после двадцати дней пути, Фарид спустился с коня и, держа его под уздцы, подошел к отшельнику:
— Приветствую тебя, о святой человек, — сказал он.
И ясноликая Фаризада загрустила и стала плакать, и каждая слезинка остывала и превращалась в жемчужное зерно.
Наконец братья Фаризады вернулись с охоты и, не найдя ее в жасминной беседке, где она обычно дожидалась их, огорчили ее невниманием и стали искать сестру в саду. И когда они увидели ее слезы-жемчужины на песке, то сказали друг другу:
— Ах, как должно быть опечалена наша сестра, если пролила столько слез? Но что явилось тому причиной?
И они пошли по следам сестры, и нашли ее в глубине сада всю в слезах. Они подбежали к ней, приласкали, желая развеселить ее.
И сказали ей:
— О, Фаризада, любимая наша сестра, где розы твоей улыбки и золото твоего смеха? Ответь нам, сестра.
— Ах, мои братья! — только и воскликнула Фаризада и умолкла. Ей стало неловко продолжать. Впервые она должна была просить о чем то братьев, ей было трудно высказать свою просьбу, но они настаивали:
— О наша любимая сестра, что так взволновало твою душу? Поведай нам свое горе, если не сомневаешься в нашей любви к тебе.
Фаризада решила наконец открыть им свое сердце и сказать все:
— Ах, братья мои, я больше не люблю мой сад… И начала плакать, и посыпались из ее глаз жемчужины. Братья слушали молча, огорченные, а она продолжала:
— Увы, я перестала любить мой сад, потому что нет в нем Говорящей Птицы — Азаран-Блбула, нет Поющего Дерева и нет Златоструйной Воды.
И не переводя дыхания, она поведала братьям о доброй старухе и ее рассказе.
Братья очень удивились тому, что услышали из уст сестры, и сказали ей:
— Дорогая сестра, успокойся и не плачь. Мы все эти чудеса добудем для тебя, даже если они будут находиться на недоступной вершине горы Каф, но ты скажи, в какой стороне надо их искать?
И Фаризада, зардевшаяся от того, что высказала свою первую просьбу, объяснила им подробно, где находятся эти диковины, и прибавила:
— Вот все, что я знаю, больше ничего мне не известно.
И оба брата воскликнули в один голос:
— Сестра, мы отправляемся на поиски! И сестра в страхе воскликнула:
— Нет, нет. не надо ехать.
Фарид — старший из братьев — сказал:
— Дорогая сестра, твое желание для нас дороже всего на свете. Я старший, и я первый обязан взять на себя эту заботу. Мой конь еще не расседлан, он довезет меня до границы Индии, где находятся названные тобой три чуда. И я привезу их.
И, обращаясь к Фарузу, Фарид сказал:
— А ты, дорогой брат, останешься с нашей сестрой, чтоб заботиться о ней.
Сказав это, он вскочил на коня, наклонившись, поцеловал брата и сестру, которая со слезами на глазах просила:
— Не уезжай, сойди с коня. Я не хочу видеть ни Говорящую Птицу, ни Поющее Дерево, ни Златоструйную Воду, лишь бы не расставаться с тобой, не тосковать по тебе.
Но Фарид еще раз поцеловал ее и сказал:
— Дорогая сестра, не тревожься, мое отсутствие продлится не долго, и с божьей помощью со мной не случится никакого несчастья. Но, чтобы ты не мучила себя тревогой, я дам тебе мой нож.
И он снял с пояса нож, рукоятка которого была украшена жемчужинами, упавшими из глаз сестры, когда она заплакала в первый раз, отдал ей и сказал:
— Этот нож подаст тебе весть обо мне. Время от времени доставай из ножен и смотри на лезвие. Если лезвие будет чистым, как сейчас, это значит, что я жив здоров, если же оно потемнеет, знай, что со мной случилась какая-то беда, а если с него начнет капать кровь, то можешь поверить, что меня нет в живых.
Сказал и, не желая больше ничего слышать, погнал коня во всю мочь по дороге, ведущей в Индию.
Он ехал двадцать дней и двадцать ночей по пустынным местам. На двадцатый день своего путешествия доехал до подножия горы, где были богатые пастбища и росло одно единственное дерево. Под деревом сидел престарелый монах. Лицо его было скрыто под длинными волосами и бородой. Борода была длинная и белая, как новочесаная шерсть. Ноги и руки были чрезмерно худы. Ногти ног и рук очень длинны. Старец этот, несомненно, был отшельником, удалившимся из мира кто знает сколько времени тому назад.
И так как это был первый встретившийся ему человек после двадцати дней пути, Фарид спустился с коня и, держа его под уздцы, подошел к отшельнику:
— Приветствую тебя, о святой человек, — сказал он.
Страница 4 из 10
