Бабуля

Потом устроилась на неполный рабочий день уборщицей в государственную контору недалеко от их дома и начала жить ради бабули.

Уже через несколько месяцев она растеряла всех подруг; они превратились в просто знакомых, с которыми здороваются мельком, случайно столкнувшись на улице, и тут же расходятся каждый своей дорогой.

Примерно так прошли последние четыре года ее жизни. За все это время Лиза всего несколько раз покидала свой микрорайон. Мир как в ужасном сне сузился до размеров одной их улицы, где она жила, работала через полтора квартала от дома и ходила в магазин за покупками. Не потому, что не хотела появляться в городе, хотя бы раз в месяц позволить себе сходить в кино или посидеть в кафе с кем-нибудь из старых подруг (либо, к примеру, начать встречаться с парнем — многие ее ровесницы уже давным-давно замужем, нянчат собственных детей, — «а не бабку-вампира, ха-ха.»). Однако сейчас она могла обо всем этом только мечтать, засыпая в постели, — дело в том, что она просто не могла оставить бабулю надолго одну.

Кроме того, бабуля забирала все заработанные Лизой деньги и прятала вместе со своей пенсией под матрасом кровати, с которой почти не вставала. Выдавала всегда сама, планируя расходы без участия внучки, и только на самое необходимое. Потом скрупулезно подсчитывала сдачу и постоянно ворчала, что Лиза ее обманывает. Такие понятия как инфляция, рост цен и прочее — для старухи были завыванием ветра в чердачном окне, и Лиза давно махнула на это рукой.

Вот и все. Бабуля, бабуля, бабуля… И ни единого спасибо за эти четыре года. У нее не было бабушки, у нее — бабуля.

— Пойди сюда! Сколько раз я должна повторять!

Отодвинув тарелку, к которой едва успела притронуться, Лиза поспешила в комнату, гадая, какое именно из обеденных блюд пришлось не по вкусу старухе сегодня.

— Вашей светлости требуется особое приглашение? — глаза бабули сузились в две узкие щелки, полные обвислые щеки, когда она говорила, тряслись и багровели как бородка разъяренного индюка.

— Разве ты уже звала? Я не…

— Я что, по-твоему, — дура? — колыхнулись «индюшьи бородки».

Лиза заведомо знала — спорить бесполезно.

«Может, она действительно звала, а я просто о чем-то задумалась?» — когда из тебя постоянно делают чучело, со временем поневоле начинаешь сомневаться…

Девушка приняла поднос с грязной посудой и направилась в кухню.

— ЛИЗКА! — рявкнула старуха, лишь та успела скрыться в коридоре.

Лиза оставила поднос с посудой на кухонном столе и снова вернулась в комнату, чувствуя, как изнутри поднимается давно сдерживаемое бешенство.

— Что?

— Что — «что»? — пискляво передразнила бабуля.

— Тебе только бы скорее отделаться от меня… — и добавила шепотом одно из своих излюбленных ругательств, но Лиза все равно уловила.

— Научись выслушивать до конца, я еще не все успела сказать. Муха… Она мне мешает… да прогони же ее! Чего вытаращилась!

Лиза одернула в сторону тюль с окна, открывая свободный доступ к форточке, сняла тапочек и шагнула к мухе, которая в тот момент устроилась на дверце шкафа, наблюдая, когда же наконец эти двое — молодая и старуха — перегрызут друг другу глотки, и кто получит главный приз. Ставки растут, господа!

— Ты собираешься всю мебель разломать! — багровые дряблые щеки, казалось, вот-вот сорвутся вниз, и на пол выплеснутся два ядовитых потока.

— Руками. Или сверни газету!

Газет в доме не было, и старуха об этом прекрасно знала; их не покупали из экономии, даже тех, где печаталась программа телевидения. Телевизора, впрочем, тоже не было, — вернее, когда-то был, но сломался и уже лет пять покоился в подвале: бабуля его никогда не любила.— … мне назло!

Лиза вспомнила, что иногда к ним в почтовый ящик забрасывают бесплатные рекламные листки. Но вдруг ей стало безразлично. Совершенно.— … блядь! Сколько мне еще нужно пов…

Она надела тапок и прямо посмотрела на бабулю: «Твое счастье, старая сука, что однажды я имела великую глупость поклясться маме: если с ней когда-либо что-то случится, то ты не отправишься в богадельню, где за один день от твоей спеси не осталось бы и следа, или же тебя придушил бы кто-нибудь из персонала. Твой счастливый билет, старая ведьма, что… мамы не стало уже на следующий день. Но, видит Бог, я давно близка, чтобы нарушить даже такую клятву».

— Хватит.

— Удивительно спокойно произнесла Лиза, вынудив бабулю осечься на полуслове.

— Вылетит сама. У меня еще масса важных дел.

— ВАЖНЫХ дел?

— С удвоенной силой трепыхнулись налитые багрянцем «индюшки бородки» — Ах ты дрянь! Такая же неблагодарная дрянь, как и твоя мать!

При этом упоминании Лиза почувствовала, что все ее хрупкое напускное спокойствие куда-то исчезло, и с ней может произойти истерика. Она выскочила из комнаты, затем из квартиры вообще и оказалась на улице.